Пепел моего сердца

Вопрос в количестве.

— И только?

Монета упала на стол, закрутилась, и Кайя загадал — если орел, то все получится, решка… ну, говорят, сумасшедшие счастливы в том, что не осознают своего безумия.

Дядя не позволил монете упасть, накрыл ладонью.

— Не только. Ты же был в городе. Сейчас они рады получить голос, но Кормак не позволит им говорить. Он слишком жаден, чтобы поделиться властью. А если вдруг и надумает, то им будет мало. Его союзники, которых он планировал убрать моими руками, потребуют платы за помощь.

Слишком долго их кормили красивыми словами, надеждами, обещаниями, которые никто не собирался исполнять. Как скоро гильдии поймут, что их Народное собрание — такая же фикция, как сам Совет? И как скоро Совет убедится в собственной безнаказанности?

Мормэры поддержали Кормака, но не из великой к нему любви. И при всем его желании — а Кормак достаточно разумен, чтобы понимать, чем грозят новые реформы, — он не выстоит один против всех. А Кайя больше не будет вмешиваться в дела Совета.

Пусть люди живут по законам, принятым людьми.

— Столкновение неизбежно, — повторил дядя странным голосом. — Скорей, чем ты думаешь. На дорогах… неспокойно. Говорят о разном.

— О свободе?

— Да. И есть те, кто готов слушать… помнишь Чаячье крыло?

Конечно.

Раубиттеры. Пушки. Порох. Затянувшаяся осада. Допрос.

Первое упоминание о Тени. И восстании.

Отрава.

А чуть раньше — встреча на мосту. Подслушанный разговор. Изольда… о ней думать нельзя.

— И много таких?

Замков сотни. Людей сотни тысяч.

— Хватает, — ответил дядя, поглаживая остатки бороды.

Он все еще зол на Кайя, хотя понимает — выбора не было.

Но дело в ином. У Ингрид не хватило бы ресурсов на весь протекторат, ни финансовых, ни человеческих. Кормак не стал бы распыляться. Ему на руку нестабильность, но в городе. Протекторат — дело другое: немного чести властвовать над развалинами.

Тогда как так получилось?

И дядя наверняка знает ответ.

— Посмотри… — Не камень — кости. Позвонки, изменившиеся под воздействием… чего? — Я нашел мастерские, вот только мастеров в них не осталось. Точнее, вот мастер.

Материал высокой плотности. Кость тяжелая, словно из свинца отлитая, но свинец мягкий, а это — твердое. И хрупкое, крошится в пальцах.

Излом глянцево-черный, слоистый.

Камни… Кормак. Связь, протянутая на сотни лиг.