Сын ветра

Внушительная пачка чертежей, книги по механике — в том числе и на катайском языке, где давно уже для потехи строят летающие модели тамошних драконов и порох используют для летающих снарядов (за книги снова спасибо Раилю, которого Яхо никогда не видел, но вот уже несколько лет вел с ним переписку). На личные вещи осталось совсем немного места, но сколько нужно вещей мужчине? Пара штанов, сапоги, рубашка да теплая доха.

Яхору больше всего жаль расставаться с названной сестренкой. А Белла заранее льет слезы и упрекает его.

— Все уезжают и не возвращаются, — всхлипывает она. — Лили, потом Раиль, потом Тахир и Сахо. Дядя Шуран уехал, бросил меня. И ты меня бросаешь. Ты свой ветер больше меня любишь!

— Я тебя не бросаю, Белль, — беспомощно оправдывается юноша. — Я тебя всегда любить буду больше всех на свете! Я каждую неделю тебе письма буду писать, обещаю!

— Зачем мне твои письма? — упрямо топает ножкой девочка. — Мне ты нужен — рядом!

— Но Белла, я же не могу всегда быть с тобой! Ты вырастешь и забудешь меня.

— Я тебя никогда не забуду, братец Яхо! Обещай, что вернешься домой!

Яхор молчит. Он ничего не собирается обещать. Потому что мир прекрасен и удивителен: есть Галлия, Франкия и Катай... Зачем жить в Степи, если ветер зовет?

Аяз же, глядя на детей, только посмеивается. С недавних пор он начал верить в судьбу, считая, что богиня не сводит людей просто так, из пустой прихоти. У каждого события есть причина и следствие. Сам он встретил и полюбил свою жену в раннем детстве. Старшая дочь нашла своего мужа умирающим в поле.

Его лучшего друга Даромира с его супругой судьба и вовсе случайно столкнула лбами — и это при том, что оба они мечтали никогда не встретиться. Когда-нибудь Аяз назовет этого мальчика сыном с полным на то правом — целитель был в этом уверен.

4. Мешком по голове

10 лет спустя

Канцлер Браенг, несмотря на свой почтенный возраст — а ему уже перевалило за восемьдесят — возмутительно бодр, пожалуй, даже слишком. У него уже правнуки имеются, а он всё еще, словно юноша, скачет по горам, спускается в шахты, а теперь вот задумал летать в небе.

Браенг-младший каждый раз поражается энергии отца и завидует ему. В нем нет ни такого же ослиного упрямства, ни этой бешеной жажды жизни.

Сухой, длинный как палка, совершенно седой, Кирьян Браенг и в старости не потерял своей хватки.

— Я считаю, что полет на аэростате — слишком опасное мероприятие в твои годы, — в очередной раз заявляет Джеральд отцу. — Мы не можем тобой рисковать.