Блондинка и Серый волк

Рудик, фас! В смысле – МУТАБОР!

О, какое чудесное она знает заклинание, вы только поглядите! Там, где только что булькал парень, вдруг вода забурлила, зашумела – и выскочил на поверхность совершенно замечательный волк: огромный, красивый, сильный и очень-очень сердитый.

Насчет красивого она, впрочем, погорячилась. Быстро намокшая шерсть облепила худое длиннолапое тело, делая волка похожим на гиену-переростка. И сердился он, кажется, отнюдь не на русалок.

— Мама, – сказала Агата, бодро разворачиваясь и устремляясь к берегу.

— Леший его задери, – сказали русалки, ловко прыгая в разные стороны как те лягушки.

— Р-р-р, – выразительно сказал волк, клацая белоснежными зубами и кидаясь прямо на Агату.

— Вот дурак, – взвыла девушка, с трудом уворачиваясь от клацающей в районе ее пятой точки пасти. Нет, эта тварь была явно к ней неравнодушна! — Сидеть! Лежать!

К ее огромному удивлению волк, выскочивший следом за ней на берег, послушно плюхнулся на тощий мокрый зад и попытался даже вильнуть хвостом.

— Мутабор, – вздохнула Агата.

— Твою ж за ногу об забор и три раза нещадно! Я одежду с таким трудом укра… добыл! А теперь что? Уплыла одежонка-то, вместе с русалками!

А теперь перед ней вновь сидел совершенно голый, мокрый и очень несчастный Рудольф.

8. Самое желанное

Что ж, теперь-то она его не отпустит. Вдвоем ночевать на мельнице не страшно вовсе, так Агата своему новому приятелю и заявила. Предупредила только:

— Будешь приставать – руки вырву и обратно воткну.

— Я с незнакомыми баба… в смысле, прекрасными девами не сплю, – заявил морф. – Между прочим, ты так и не представилась. Или мне тебя, любезнейшая, звать баронессой Гессер? А может и вовсе – хозяйкой? Раз уж ты нарекла меня оруженосцем.

— Госпожой зови, — хмыкнула девушка. — Можно – госпожой Агатой. Кстати, а давай ты в зверином обличье спать будешь, а? Там ты хотя бы не совсем голый.

— И упустить возможность ночью прижиматься к тебе всем своим прекрасным юным телом? – картинно возмутился Рудольф.

Тут он, конечно, лукавил. В волчьем обличье, как и любой морф, он соображал совершенно так же, как и в человеческом. А вот в том, что покусает – не врал совершенно. У Агаты была отменная задница, И вообще все, что надо для разгула фантазии юноши, было на месте.