Хозяева джиннов

Они никогда не выдавали своих истинных имен, вместо этого брали названия географических объектов – городов, рек, горных хребтов. Либо принимали величественные титулы, вроде Королевы Магии или Владыки Четверга. Совершенно невыносимые существа. Однако, судя по его выражению лица, даже в именах смертных была какая-то ценность.

– Твое истинное имя, – потребовал он.

Фатима вознегодовала, но кивнула в согласие.

– Предложение принято. Но остается еще вопрос с выполнением желаний этих дураков.

– Что вы имеете в виду? Мы только что с ним разобрались! – вскинулась Фатима.

Губы марида собрались в ухмылку.

– Наша договоренность, нечародейка, состоит в том, что я вернусь в свой сосуд, а ты обеспечишь мне спокойный сон. О том, чтобы я пощадил этих двоих, ничего не говорилось. Нас все еще связывает желание.

– Это подразумевалось! – Но даже когда она произносила эти слова, Фатима знала, что сама допустила ошибку. В обменах с джиннами следует соблюдать осторожность. Они интерпретировали каждое слово буквально.

– Значит, желание до сих пор действительно? – спросила она.

– Что было прошено, то будет дано.

– Но вы уже установили параметры.

Марид пожал плечами и бросил угрожающий взгляд на зримо вздрогнувших Гамаля и Саида.

– Вопрошателю стоило внимательнее отнестись к уточнению своих желаний.

– Значит, все, что они могут получить от желания, – это смерть?

– Под конец она приходит к каждому смертному.

Едва ли справедливо. Но справедливость обычно мало значила в сделках с бессмертными. Мозг Фатимы работал над решением. Этот марид прожил бесчисленное количество жизней и очень хорошо разбирался в контрактах. Но она агент министерства. А значит, должна защищать людей от мира сверхъестественного и магического – даже если они сами, по глупости, бросаются в него с головой.

– У меня есть предложение, – наконец сказала она, старательно подбирая слова.

То было прекрасное зрелище – видеть, как с лица марида испаряется высокомерие. Фатима ожидала, что он начнет протестовать, искать слабости в ее логике. Но вместо этого он всего лишь кивнул – заново ее оценивая, – а затем улыбнулся ужасной улыбкой.

– Неплохо сыграно, нечародейка, – провозгласил он. – И по рукам.