Сказка - ложь!

– Ну уж нет, – я скромно опустила глазки, изображая полную невинность, – можно я тут останусь? Приму участие в общем сабантуе.

– В чем? – он несколько опешил.

– Ну, вы же здесь к празднику готовитесь? Вот, хочу поучаствовать. Надоело одной в четырех стенах сидеть.

Герцог нахмурился, сверля меня подозрительным взглядом, но я упорно смотрела в пол.

– Откуда вы знаете, что мы к празднику готовимся? – спросил он вкрадчивым тоном.

– Ниоткуда! – поспешно ответила я. Подставлять своего осведомителя мне не хотелось, все-таки порядки здесь дикие, цивилизация и билль о правах человека сюда еще не добрались.

– Тогда почему вы так решили?

– Зал украшаете, слуги бегают с умными лицами, перестановки какие-то, – я начала поочередно загибать пальцы. – И все такие сосредоточенные, таинственные, будто готовится что-то грандиозное. Праздник? – я подняла глаза на герцога и придала взгляду выражение наивного ожидания.

Его Светлость заметно смягчился. Вот шовинист средневековый! Вид наивной дурочки приводит его в восторг, а эмансипированная женщина двадцать первого века ввергает в ступор. Тьфу!

– Вы правы, моя дорогая, – он как-то вдруг оказался почти вплотную и слегка сжал мою ладонь в своей огромной лапище, а потом поднес к губам и поцеловал, не отрывая от меня мечтательного взгляда. – Мы готовимся к празднику, и у нас есть для этого повод.

– А гости будут? – пропищала я сладким голосом и едва удержалась, чтобы не вырвать руку и не вытереть ее о подол.

– Вы моя гостья, зачем мне другие? – буквально промурлыкал Его Светлость, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала на щеке его дыхание.

Вдоль позвоночника пробежались, группируясь в стройные ряды, мириады мурашек, а в животе зашевелилось что-то, подозрительно напоминающее… нет, не бабочек, а скорее чувство невесомости, от которого предательски ослабли ноги и щеки полыхнули жаром.

Я неловко прочистила горло и попыталась отодвинуться, но это было практически невозможно. Вторая герцогская рука обвила мою талию железным кольцом, и я в одно мгновение оказалась прижатой к сильному мужскому телу. Он прижал меня так, что мою многострадальную грудь расплющило о его твердый торс, а наглый герцогский нос зарылся в волосы на моей макушке, шумно втягивая исходящий от них запах.