Сказка - ложь!

Не сходя с места, я потребовала горячую ванну, мыло и мочалку. Два часа молча ждала, пока нагреют воду, пока втащат в комнату огромное медное корыто на ножках, пока отыщут банные принадлежности, но когда десять горничных начали в двадцать рук снимать с меня одежду, я озверела!

– А ну, вон отсюда все! – заорала я так, что едва не сорвала горло.

Пухлые тетки в белых чепцах ошарашенно замерли, уставившись на меня.

– Но, мадемуазель… – начала одна.

– Вон!!! – я демонстративно указала на дверь.

Они медленно, гуськом, то и дело оглядываясь, побрели к дверям.

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться, – по привычке ляпнула я, заметив среди них чепчик Розетты. Все десять с надеждой уставились на меня. – Идите с миром, дети мои, – благосклонно кивнула им на двери, – а ты, дочь моя Розетта, останься. Спинку мне потрешь.

Наконец-то вся эта толпа убралась и закрыла дверь с той стороны.

Постанывая от удовольствия, я быстренько скинула с себя все тряпки, залезла в парующую воду и с наслаждением вытянулась в медном корыте.

– Ка-а-айф! – простонала таким тоном, что горничная густо покраснела. – Ну, что стоишь? Давай, чем у вас там вшей гоняют?

***

Поскольку одежду свою я испортила, а повторять вчерашний опыт не было желания, я позволила Розетте нарядить меня в нечто сиреневое, пышное, с кучей нижних юбок и километрами кружев. Правда, от корсета и кринолина напрочь отказалась, а волочащийся подол приказала подшить.

В замке царил настоящий ажиотаж! По коридору носились толпы слуг с неподкупными лицами, причем, у каждого в руках был либо предмет мебели, либо рулон ткани, либо пара канделябров, подозрительно похожих на золотые.

Я высунула нос из дверей и тормознула знакомого парня. Это был тот самый красавчик, который вчера уронил на меня поднос и сам упал сверху.

– Ну, и что здесь происходит? – уперев руки в бока, поинтересовалась я.

Парень помялся, переступая с ноги на ногу, и неловко промямлил:

– Прошу прощения, мадемуазель, не велено говорить…

Я нахмурилась:

– Кем не велено? Кому не велено?

– Его Светлость запретили вам говорить.

Я сдвинула брови, придавая лицу грозное выражение.