Охота на дракона

– Тебя что-то конкретное интересует?

Его ореховые глаза прищурились, и улыбка на губах приобрела угрожающий оттенок оскала. На Теодора вообще можно было не смотреть. Даже едущий от него через одного всадника Кристиан ощущал тяжелую давящую атмосферу его раздражения.

– Я даже не знаю, как спросить, – он поднял лицо к небу и, тяжело вздохнув, задал давно тревожащий его вопрос, – Ида… Она маг?

– Что? – вскинул брови Ларс и засмеялся. Он бросил взгляд на брата и снова повернулся к нему, – Почему ты так решил?

– Ее песни.

Они необычные, – улыбнулся Кристиан, чувствуя себя очень неловко, и пожал плечами. – Я никогда не видел, чтобы барду платили серебром и золотом. Она же за каждое выступление собирает не меньше десяти золотых. Еще это прозвучит странно, но когда я вслушиваюсь в ее пение, то в голове вижу и буквально чувствую все то, о чем она поет.

– Даже если это так, – мрачно проворчал Теодор и поймал его взгляд. – Твое отношение к ней изменится?

– Мое отношение к ней никогда не изменится. Я люблю ее, – резко ответил он и запоздало прикусил язык.

Теодор жутко усмехнулся, посмотрел на брата и снова устремил тяжелый взгляд лавово-бурых глаз на него.

– Любишь? – в его практически превратившемся в рык голосе было столько угрозы, что любой здравомыслящий человек уже бы давно развернул коня и мчался прочь со всей мочи.

– Люблю, – твердо кивнул Кристиан.

Что бы между ними ни произошло, он действительно испытывал настолько глубокие чувства к Иде. Пусть она и сбежала от него. Ее братья должны были знать.

В конце концов, они были его лучшими друзьями.

– Я собирался просить ее руки у вас после завершения турнира. Но вмешался дракон, а потом выяснилось, что Ида сбежала. Теперь же я не знаю, что делать, – он отвернулся, уставившись в гущу леса по обочинам дороги.

– Ты же собирался на войну? – усмехнулся Ларс.

– Да, собирался, – эхом отозвался Кристиан и придержал поводья коня, отставая от друзей.

Ларс недоуменно обернулся ему вслед, затем посмотрел на Теодора, и они выехали вперед, уходя из зоны слышимости.

Что ж, Кристиан сказал им все, что думал. И даже более того. Хотя какое это теперь имело значение? Ида сделала свой выбор, оставив его. Он не станет заставлять ее быть с ним, даже если это будет означать разбитое сердце. Как-нибудь переживет. А там война, возможно, завершит начатое ею.

Он прикрыл глаза, позволяя Бравому самому выбирать темп, в котором двигаться. В том, что смышленый конь не сойдет с дороги, Кристиан не сомневался.