Охота на ректора, или Маскарад в академии зельеварения

Вокруг его руки, будто по велению самой матушки-зимы, заплясали снежные хлопья. Крупные, похожие на перья небесных птиц, они плавно опускались на пол и таяли, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Студенты почтительно загудели. Еще бы! Одним ингредиентом изменили зелье почти на противоположное. Оно и готовилось иначе, и содержало другие вещества. Эдриас снова окинул слушателей победным взглядом.

– Думаю, самое время перейти к теории, – торжественно возвестил он, приглашая учеников в соседний зал, где стояли столы и стулья.

Довольно улыбнулся, глядя на восхищенные лица. Кажется, день все-таки задался!

Глава 3

В «Ошпаренном зайце» Эдриаса ждали. Господин Юлоф Ларид сидел в огороженном от посторонних уголке и сверкал голодными глазами то на только что принесенное жаркое из говядины, то на бутылку красного. Вновь прибывший поздоровался, с наслаждением вдохнул мясной аромат с нотками розмарина и устроился напротив Ларида, всем своим видом показывая, что рад оказать старому приятелю ответную услугу.

Юлоф не спешил. Вероятно, дело казалось ему настолько деликатным, что он предпочел сначала притупить бдительность собеседника обедом. Эдриас мысленно усмехнулся и приступил к трапезе. Незачем обманывать ожидания господина Ларида, да и время перекусить более чем подходящее.

Жаркое, как всегда здесь, удалось. Нежное мясо приятно обжигало острым послевкусием, а томленые овощи придавали ему ни с чем не сравнимые кисло-сладкие отголоски.

Помолчали. Выпили по бокальчику привычно-добротного напитка, и Юлоф отложил приборы, давая понять, что готов приступить к обсуждению дел. Покровительственно улыбнулся. Эдриас ответил ему не менее надменным оскалом. Да, карьере Ларида, безусловно, можно было завидовать, все-таки председатель торговой палаты, не беден и близок ко двору, но и декан Куртис не уступает ему ни состоянием, ни происхождением.

– Думаю, лишне просить вас оставить разговор между нами, – Юлоф прошил его внимательным взглядом, будто пытаясь еще раз убедиться в собственных словах.

– Ни одна душа, живая или мертвая, не узнает о нем, – усмехнулся Эдриас и невозмутимо обновил вино в бокалах.