Новый папа

Опущенные уголки глаз и губ придавали лицу мужчины беспричинно-горестное выражение.

Молчание затягивалось. Вошедший озадаченно поднял брови и тихо прошелестел:

– Ты чего не спишь, Янушка?

Тут Яну почудилось, что комната странным образом начала сжиматься и словно давить на него со всех сторон, в висках ломило, стало трудно дышать.

Дело в том, что последний раз своего отца он видел лет пять назад. Тогда тот тоже был грустным и одышливым, облысевшая макушка блестела, будто пасхальное яйцо, и лишь над ушами и на затылке вились жидкие, с проседью, кудри.

Вошедший же был и волосат, и не так обрюзг. Полный, не спортивный, но молодой ещё мужчина. «Ему, похоже, и сорока нет», – определил Ян. Тем не менее, это совершенно точно был его отец – Иннокентий Вячеславович Савенков – чудесно помолодевший, восстановивший шевелюру, перебравшийся зачем-то в старую квартиру и притащивший туда впавшего в кому сына…

И тут Ян понял, что случилось. Осознал не головой, а сердцем, кожей, поднявшимися дыбом волосами. Умом понять произошедшее было нельзя.

Наоборот, разум, отказываясь верить глазам, с невероятной скоростью принялся накидывать новые и новые вопросы и цепляться за нелепые гипотезы. Но все они не имели смысла. А срочного решения требовал только один сугубо практический вопрос, стоявший прямо перед Яном: что отвечать этому отцу, который, по всей видимости, ровесник или даже несколько моложе, чем невесть откуда прилетевший сын?

Непонимание на лице Иннокентия Вячеславовича достигло степени болезненности.

Тогда Ян сглотнул и глухо, медленно, словно ощупью пробираясь по минному полю, проговорил:

– Не могу уснуть. Кошмар приснился, и такой реальный. Будто меня грузовиком раздавило.

Услышав это печальное сообщение, родитель понимающе закивал головой:

– Ну, сон и есть сон. Ты же видишь, что всё хорошо, ты жив и здоров. Ложился бы ещё поспать. Хоть в воскресенье выспись, а то скоро мать встанет, кашу сварит и хочешь не хочешь – поднимайся и иди завтракать. С ней не забалуешь.

Иннокентий Вячеславович захихикал, закряхтел и потрепал сына по голове.

Почувствовав прикосновение влажной ладони, Ян скривился и с трудом подавил желание оттолкнуть руку. Отец, не заметив этого, ухватил мальчика за предплечье, проводил в кровать, укрыл одеялом и вышел из комнаты.

Несколько минут Ян лежал без движения, словно окоченев.

Мысли то скакали, как обезьяны, то полностью замирали. Иногда казалось даже, что каждое полушарие мозга работает по отдельности.