Искра в бушующем море

– А что о ребенке от дитяти стихий подумают твои собратья? Что они скажут, когда узнают, что кое-кто хочет получить больше власти?

Пространство хмыкнуло. Полоски света покраснели и снова переплелись, образуя полотно.

– Собратья почивают в покое, – прогремел голос вокруг. – Длительном, почти вечном. Чтобы восстановить отнятые мной силы, им нужна тьма времени. Ты до них не достучишься, не надейся, – полоски снова повисли вплотную друг другу, изменив цвет. Самая близкая к Элле осталась кроваво-красной, а каждая следующая на мизерный шаг приближалась по цвету к самой дальней бледно-розовой.

– Перестань заговаривать мне зубы, – приказал Латасар немного раздраженно. – Просто соглашайся. Расслабься и позволь овладеть тобой.

Элла шумно выдохнула. Поежилась. Отчего-то показалось, что тут, на платформе, похолодало. Свело ступни, задрожали руки, и челюсть заходила ходуном. Нахмурилась и обняла себя. Потерла плечи ладонями.

Всполохи стали бордовыми, почти черными.

Приблизились к Элле и закружились в безумном хороводе, отнимая разум и волю к сопротивлению.

– Дитя стихий, я, твой бог, именем своим повелеваю – прими свой истинный облик, откройся моей воле и выполни мой приказ.

– Нет, – еле слышно ответила Элла и беззвучно заплакала. – Дай мне время, пожалуйста.

– У тебя есть время, а вот у них нет, – отозвался Латасар, и полосы ускорили свой танец.

Элла подняла глаза к небу. Слезы катились по щекам и стекали по шее к ключицам.

Повинуясь воле Латасара, сущность рвалась из тела, желая превратиться в бесплотный дух, самую удобную для бога форму.

Элла вспомнила свой первый раз. Вспомнила вкус тряпки, которую сводный брат Тур затолкал ей в рот, чтобы не было слышно ее криков с просьбой о помощи, вспомнила его руки, угрожающе, до боли сжимающие ее шею, и его слишком тяжелое большое тело. Мерзкий, скрипучий, пробирающий до самых пяток шепот. Сущность успокоилась и снова застыла в теле рыжей девчонки.

– Ах вот как… – отозвалось пространство. – Значит, я ошибся, и эти двое недостаточно дороги тебе. Что ж, говорят, когда мы теряем кого-то, мы начинаем ценить его больше.

Полосы отступили на несколько шагов и позеленели.

– Нет! – крикнула Элла. Тяжело вздохнула. – Я согласна, – облизнула губы. – Просто я не могу так, мне очень страшно.

– Зря, – рассмеялся Латасар. – Ни с кем другим так не попробуешь. Но я помогу тебе, девочка.