Сердце звёздного дракона

Умереть, так и не вспомнив имени той, что на него смотрела. Потому что Ровеналем овладело отчётливое чувство, что они уже встречались. Были вместе миллионы лет и должны быть вместе теперь.

«Безумец… - пронеслось в голове, и Ровеналю стало смешно от вороха неуместных чувств, разрывавших его на части. - Сейчас она позовёт охрану… и тебе конец».

Ровеналю ужасно не хотелось просить в третий раз, а голубоглазая, тем временем, стояла и смотрела. И Ровеналь любовался серебристым светом луны, игравшим в её длинных платиновых волосах.

Вдали послышался топот ног.

Ровеналь попытался шевельнуться. Нужно было встать. Сознание на миг стало ясным, как небо над головой. Встать, схватить это ненормально красивое существо и затащить в стоящий рядом звездолёт.

Тело не слушалось. Боль стала только сильней, и Ровеналю показалось, что он чувствует струйку крови, бегущую по плечу.

«Неужели это конец?...»

В одно мгновение Ровеналь понял, что да. Его конец мог быть только таким.

«Убей меня… - захотелось прошептать, но не было сил, чтобы произнести это вслух. - Если я погибну – пускай от твоей руки».

Но голубоглазая стояла, и смотрела, и не делала совсем ничего. Казалось, она вообще находится не здесь. И ей абсолютно наплевать на топот ног. Наплевать на то, что если её застанут здесь, рядом с ним, то отправят в застенки так же, как и самого беглеца.

«Дурак… она же не знает, кто ты». Ровеналь понял, что должен предупредить. Должен спасти. А значит, просто не имеет права умереть здесь и сейчас.

Он снова попытался шевельнуть рукой, и сознание мгновенно заволок кровавый туман.

Глава 2

Хотя Колберт в обществе проявлял себя как человек вежливый и приятный, Эллера уже давно заметила, что временами с ним бывает тяжело. Венсен не был мизантропом, но глубоко в душе страдал от неуверенности в себе, которая заставляла его сомневаться в каждом, кто находится рядом.

В тот вечер Колберта как раз несло.

Раньше, чем они выехали из отеля, Эллера узнала о себе много совсем не нового – а именно, что она - охотница за лёгкой наживой, проходимка и использует Колберта… для всякого.

Олсон молчала, потому что знала, что Колберт во многом прав. Однако её собственная злость с каждым новым выпадом становилась сильней.