Жена навеки (...и смерть не разлучит нас)

Они соединили руки и выпустили поток багрового оттенка. Если кто-то наблюдал за ними в такой ранний час, не увидел бы ни багряного луча, ни радужного кокона вокруг дома. Лишь маги различали потоки и слои энергии, незримые человеческому глазу.

Луч вонзился в многоцветную оболочку – тонкую, но непробиваемую. Она прогнулась и задрожала, вот-вот разрушилась бы… Но тут изнутри на нее направились встречные потоки разных оттенков синего. Они подпитывали и укрепляли магический щит.

Два чародея застыли неподвижно. Сомкнутые руки не дрогнули, хотя отдача от сопротивления в доме сильно ударила по ним.

Не было грохочущих молний, огненных шаров или метеорного дождя – ничего громкого и зрелищного. Когда через пару часов рассветет окончательно, люди, простые жители Лудара без магических способностей, выйдут на улицу. Они не заметят ничего странного, кроме двух мужчин, что неподвижно стояли у ограды дома Диктатора, сцепившись ладонями.

Тибальд стращал Эрени смертями и разрушениями. Грозил, что после схватки МагООН и Нолгара город не уцелеет. Но ее дед не собирался разрушать. Он хотел освободить ее из-под власти мужа и остановить Тибальда в его стремлении к власти. Нолгар не собирался тревожить покой простых горожан. Все, что он делал, было ради них – ради их благополучия.

Потому он выбрал самые тихие, самые аккуратные заклятья для атаки приспешников Диктатора. Без внешних эффектов и без угрозы масштабного разрушения. Конечно, всегда оставался риск, что заклятье выйдет из-под контроля. Но риска Нолгар не боялся. Он всегда шел на риск и принимал на себя ответственность за такой шаг. Все, что он мог сделать, чтобы свести возможные разрушения к минимуму, он сделал.

Сейчас он и Деран стояли, не шевелясь, ладонь к ладони. Планомерно и методично сверлили защитный кокон здания. Разноцветная переливающаяся оболочка прогибалась под их атакой. Там, где багряный луч упирался в нее, появлялись мелкие трещинки, которые тут же затягивались изнутри. Будто невидимый портной мгновенно подкладывал заплатки на рвущуюся ткань – и они тут же сливались с нею, растворялись в радужном многоцветии.

***

Портных было пятеро.