Жена навеки (...и смерть не разлучит нас)

Схватила с прикроватной тумбочки маленький графин с остатками воды и швырнула. Брызги и осколки стекла рассыпались по полу.

Девушка разрыдалась на кровати, охваченная яростью и обидой. Разумеется, на себя. На собственное тело, бессовестно предавшее ее. А Тибальд… Он всегда был мерзавцем. Она знала это. Не знала лишь, что способна так отвечать на его коварные ласки. А раз способна, значит, такая же мерзавка как он. Порядочная девушка не может изнывать от желания, сожалеть против воли, что оттолкнула его… Осталась в одиночестве, неудовлетворенная, вместо утра любви.

В ушах звенело его обещание: вечером ты снова будешь принадлежать мне, как и вчера. Горячило и будоражило кровь, заставляло Эрени еще больше ненавидеть себя и мучиться угрызениями совести.

Через полчаса Кита постучалась в спальню; не дождавшись ответа, вошла. Едва не оступилась на влаге и битом стекле, бросилась к рыдающей взахлеб хозяйке.

- Ксара, вам плохо?! Ксара, чем могу помочь?

- Выведите меня из этого проклятого дома! – выкрикнула девушка.

- Простите, ксара, ксар Тибальд не дозволил, - покачала головой служанка.

- Тогда уходите! Оставьте меня одну.

Кита со вздохом вышла, вернулась с метлой и совочком, убрала осколки и вытерла пол. Печально посмотрела на молодую хозяйку, снова вышла из комнаты, аккуратно прикрыла за собой дверь. Такая нежная и красивая. Жаль ее. Ксар Тибальд умел быть очень жестоким. Но добрым и великодушным тоже – если слушать его внимательно, неукоснительно исполнять распоряжения, угождать каждой прихоти.

Вряд ли молодая ксара умела и хотела делать все это. Слишком гордая, чтобы склониться перед его волей. Слишком красивая, чтобы он отказался от нее. Лишь бы он не сломал ей душу, пожелала мысленно добросердечная Кита.

***

Диктатор шел в Базилику в приподнятом настроении. Чудесная ночь с Эрени подарила ему невероятное удовольствие. Он с наслаждением вспоминал ее прелестное тело, так отзывчивое на его ласки. Ее сопротивление придавало пряный вкус их страсти.

Отстраняясь от собственной роли во всем, что случилось, Тибальд даже сочувствовал Эрени. Он мог себе представить, каково это – думать о себе как о доброй и принципиальной девушке, но заводиться от ласк такого негодяя, лжеца и мерзавца, каким он виделся ей. Это противоречие должно истязать Эрени. И он не собирался облегчать ей задачу.