Чёрная королева: Огненная кровь (том 2)

Гасьярд потёр переносицу, посмотрел на дверь и произнёс негромко:

— Я не стал говорить этого при племянниках, но у меня есть опасения…

— Какие?

— Ты видела, что вчера творилось на балу? Ты видела всю эту силу?

— Да, Гас, я видела. И хотела спросить, что это вообще такое было? Почему ты не вмешался и не остановил это?

— Я пытался понять… Наблюдал, — Гасьярд снова потёр переносицу, будто поправлял невидимые очки, — эта сила — она совершенно неуправляемая. И вчера я никак не мог понять, откуда она взялась, и почему нет связи между Себастьяном и Иррис, но сегодня меня вдруг осенило…

— Осенило? — усмехнулась Эверинн.

— И что же тебя осенило?

— Что есть причина, по которой не возникает связь между Иррис и Себастьяном.

— И какая это причина? Не тяни уже, скажи, как есть!

— Я думаю, связи нет из-за проклятья.

— Что? Гас! — фыркнула Эверинн. — Ты хочешь сказать, что всерьёз веришь словам какой-то сумасшедшей ашуманки?

— Она была не просто ашуманкой, а жрицей Храма Бога Ашша. И она не была сумасшедшей, как говорил Салавар.

К её словам стоило бы прислушиваться, Эв, потому что её проклятье касалось Салавара и его детей, — он впился в сестру немигающим взглядом и опустил ладони на стол.

— Но погоди! — удивилась Эверинн. — Я понимаю, почему в эту чушь верил Салавар. Он всегда винил в своих бедах немилость Богов, плохую погоду, козни врагов или глупых женщин, а не свою больную голову, но ты? Ты же всерьёз не веришь в то, что мы разругались с прайдом Лучница из-за проклятья, а не из-за того, что Салавар назвал Айрена старым пнём и накануне помолвки переспал едва ли не со всеми шлюхами на Побережье? Он же убил Клариссу, он издевался над Аллисандрой, он был просто безумен, и его все ненавидели! Ни один прайд не хотел отдавать своих дочерей ни ему, ни его сыновьям именно поэтому.

Причём здесь проклятье? Если оно вообще существует!

Эверинн говорила горячо. Она считала именно Салавара виновным во всех бедах их семьи, а историю с проклятьем лишь его странной попыткой оправдать свои глупые поступки.

Но сейчас, слушая Гасьярда, она вдруг поняла, что, в отличие от брата, знает далеко не всю историю о той злополучной поездке Салавара в Ашуман.

Гасьярд сел в кресло, откинулся на спинку, глядя задумчиво на картину в золочёной раме, на которой был изображён бой быков, и произнёс, переплетя пальцы:

— А при том, Эви, что оно действительно существует. Я же был в Ашумане вместе с Салаваром. С того момента всё и пошло наперекосяк.