Не вооружена и не опасна

Меня немного потряхивало от нервного напряжения, да и тёмные густые заросли не приносили особого спокойствия.

Мы торопливо преодолели центральную часть и дошли до пляжа. Невероятные ощущения: темнота и шум волн, неясные фигуры прогуливающихся парочек у кромки воды, песок, не позволяющий идти ровно. Я то и дело пыталась не споткнуться и не упасть. Наконец Вик подхватил меня за талию и, крепко удерживая, довёл почти по середины песчаной косы.

— Вот тут как раз хорошо, — произнёс он, скинув рюкзак на песок, а потом поставил рядом коробку.

— Нет, нет, не надо, и куртку одень! Холодно же, — перебила я этого потрясающего мужчину.

— Мне не холодно, я же тварь, Лиз. Садись. Давай-ка поедим и подумаем.

Подрагивая, я устроилась на куртке шефа, все еще хранящей тепло его тела. Он в это время сел рядом и открыл коробку с едой. В ней лежали несколько одноразовых контейнеров с его любимыми бургерами, картошка фри в бумажных конвертах, булочки и сырные палочки в кляре.

Несколько минут мы молча и с жадностью поглощали еду, запивая обычной водой из бутылок, что всегда лежали в моем рюкзаке. Потом Вик просто смотрел на волны и думал. Не знаю, сколько мы так просидели, но к моей нервной дрожи добавился еще и озноб. Сентябрьские ночи были уже довольно прохладными, а в короткой кожаной курточке на открытом, продуваемом ветрами пляже стало откровенно холодно.

Вик неотрывно смотрел на волны, а я застегнула куртку и обхватила себя руками. Озноб перекатывался волнами по моему телу, а зубы выбивали дробь. Холодный ночной ветер то и дело добавлял мне новых неприятных ощущений. Неожиданно Вик словно очнулся и повернулся ко мне лицом.

— Вознесенская, ты чего, замёрзла? — его голос был полон неприкрытого удивления.

— Н-н-н-нет-т-т-т-т, н-н-н-не з-з-з-за-м-мер-з-з-л-л-ла, — чётко выстучала ему зубами.

— Вот дурная! — Вик одним плавным движением подскочил с песка и переместился за мою спину и устроил меня между своих согнутых ног. Меня, кажется, начало трясти сильнее от его близости, но я с силой прижалась к его груди, стараясь впитать жар, исходящий от нага. Руками шеф растирал мои плечи и руки, разгоняя кровь и согревая. Минут через пять, когда я перестала дрожать, он просто обнял меня, прижав к себе.