Заговор в империи

Все это проходило через меня, все это было мной.

Это была жизнь, а я стала ее проводников.

Столп ослеплял. Он горел так сильно, что в какой-то момент мне показалось, что я теряю зрение, что я не справляюсь, что меня не достаточно. Я горела в этом свете, как мотылек, вспорхнувший к самому огню. Я теряла слух от вопля светоненавистника, не понимала, куда идет этот свет.

Внутри меня все горело, казалось, через самое сердце проходит вся жизнь разом. Я не могла остановить это, не могла контролировать и все, что мне оставалось – это открыться еще больше, избавляя разум от сомнений.

- Забери и по текущей воде неси, до моря-окияна, до острова Буяна. Как мною сказалось, как мною желалось - так и будет. – произнесла я, не слыша себя, не видя ничего вокруг. – Да возложится тьма на того, кто тьмой является. Да воздастся тому, кто тьмой закален. Да будет ноша того, кто миру во вред.

Светоненавистник, на которого была переложена порча, взревел, пытаясь стряхнуть с себя мои слова. Я не видела его, но чувствовала, как его бег замедлился, и он начал смахивать с себя порчу, отряхиваясь, как собака от воды.

- Аминь. – крикнула я, пригвождая чудовище тьмой, свойственной ему.

Последнее слово далось особенно тяжело. Оно оглушило, оно лишило зрения, оно ударила по спине и толкнуло вперед, наказывая меня за то, что я не имела права делать. Проклятая ведьма, не находящаяся в подданстве чужого Бога, не имела права произносить святые слова и наказание, я уверена, будет соизмеримо моему чистоплюйству.

Но то будет потом.

Свет прекратил прорываться через меня. Я более не чувствовала вокруг себя поддержки Вселенной. Жизнь в чистом ее проявлении исчезла, но был холод, впившийся в ладони. Или разумнее сказать, что это я впилась пальцами в землю, когда свет, срываясь с моих ладоней, понесся вперед, как спущенный с поводка пес?

Не важно. Главное, что свет ушел, а вместе с ним, как часть одного целого, неслась и тьма. Они, сплетенные воедино, спешили вперед, ища того, кому они теперь принадлежат.

Я наблюдала за ними, упиревшись руками в землю и пытаясь вернуть дыхание, зрение и способность слышать. Они спешили, и мне нужно было торопиться.

С трудом поднявшись, я даже не успела порадоваться, что справилась, как впереди, снесенное светом и тьмой, начало биться в агонии темное, испещренное гнилыми кусками мяса, лысое, израненное и невероятно злобное нечто.