Две жизни Алессы Коэн

Та самая, что вчера давала мне лекарство. В подвале. — Давай-ка поглядим, как ты.

На ней было просторное платье в пол, рукава чуть выше локтя перехвачены лентами. По вороту платья и подолу длинного передника змеилась вышивка: ягодки, листья, стебельки какие-то. Неужто доктор или медсестра в столичной клинике может выглядеть вот так? Или все это сон или бред? Он начался вчера, когда со мной что-то случилось в торговом центре, — и никак не прекращается. А раз это сон... не проще ли подчиниться его законам? Ведь рано или поздно я очнусь, ко мне придет нормальный врач, а не вот эта тетка, словно сошедшая со средневековой гравюры, меня выпишут.

..

А тем временем женщина, которую в своем сне я решила называть целительницей, разбинтовала мне голову. Осторожно провела кончиками пальцев по затылку, заулыбалась:

— Ну вот, и ранка затянулась. Даже шрама не останется, вот увидишь. И твои чудесные волосы...

Волосы? По подушке рассыпались вьющиеся каштановые пряди. Полгода назад я еле уговорила парикмахершу укоротить мне их хотя бы по плечи.

Красиво, да, но укладывать этот каскад каждый день, чтобы "ваши роскошные кудри, Алесса", как иронично замечала моя начальница, не лезли в лицо, — это была настоящая мука. И вот они снова при мне — космы до самой попы!

— И не так-то сильно ты ушиблась, милочка. Вот зачем, скажи на милость, на ночь глядя было в хранилище спускаться? Там такая лестница, что шею себе свернешь! Конечно, не уследила, ножка соскользнула — а там шкафы, шкафы. Немудрено, что тебе колбы на голову посыпались.

И шар этот тяжеленный... Кто его только додумался там оставить?! А порезы прошли, деточка, — ты у нас теперь еще краше, чем прежде была!

Дверь в коридор была чуть приоткрыта, и я услышала, как кто-то приближается к лазарету: шелест юбок, легкая поступь. Прежде я бы и внимания на такое не обратила, а сейчас все чувства будто обострились — наверное, от того, что я ощущала опасность. А вот распознать ее источник пока что не могла. И вообще, может ли с человеком что-то случиться во cне?

— Госпожа директриса! — добрая целительница склонилась в низком поклоне, прижимая руки к груди.

— Да будет благословен твой день, Солетара! — бесцветно бросила вошедшая и тут же повернулась ко мне. — Как твои дела, Алесса?

Удивительно, в этом странном сне меня тоже называли Алесса! Меня попросили встать, пройтись по комнате, вновь осмотрели лицо и голову. А я все гадала, из чего сшито платье этой высокой надменной дамы, которую здесь величали "директрисой".