Две жизни Алессы Коэн

Губы, щеки, нос, виски и подбородок приобрели синеватый льдистый оттенок. И в окоченевших руках он сжимает посох архимага: похоже, он до последнего вздоха прижимал его к груди, наслаждаясь новообретенной властью.

— Гвеллан из рода Авен, ты можешь смело взять свой посох, — тихо говорит Кариоль, склонив голову и разглядывая усопшего.

— Я не боюсь покойников! — взвивается Гвеллан.

— В этом я даже не сомневаюсь, — парирует Хранительница. — Я имею в виду лишь то, что проклятие Ледяной паутины сделало свое дело и теперь совершенно безопасно.

Круг замкнулся на проклявшем.

— Я не совсем понимаю, — робко вмешиваюсь я. — Гвеллана словно парализовало прошлой ночью в библиотеке, он не мог и с места сдвинуться. Но он же не умер.

— Не умер, — Кариоль отрешенно улыбается, как будто в мыслях она очень далеко отсюда. — Заклятие Ледяной паутины изобрел мой отец. Бреак, прозванный королем драконов. Чары накладывают не на человека, а на вещь.

— То есть, едва я прикоснулся к книге...

— Да, тебя оплела паутина.

Но заклятье спало, едва тебя дотащили до подземелья, ведь так?

Гвеллан кивает, подтверждая ее слова.

— Ты когда-нибудь прикасался к паутине, Гвеллан из рода Авен? — продолжает Кариоль. — Помнишь, как она липнет к рукам, пристает к пальцам? Вроде ты и стряхнул с себя все, ан нет — какая-нибудь ниточка да тянется. И маг, использующий проклятие Ледяной паутины, тоже не может освободиться от нее до конца. Каспер брал книгу, дотрагивался до тебя, чем только приблизил свою гибель.

Впрочем, он все равно был обречен: если маг хочет использовать столь опасное оружие, он должен знать контрзаклятие. А отец никогда не записывал контрзаклятий к своим изобретениям. Считал, что того, кто посягнет на скрытое знание, ждет расплата. Придворный маг вообразил себя пауком, а превратился в муху. Неплохое наказание, разве нет?

Гвеллан качает головой, словно взвешивая, стоит ли соглашаться с ее словами. А затем, бросив последний взгляд на Каспера, забирает свой посох из рук мертвеца, подхватывает свой жезл, небрежно брошенный на столе возле давно погасшей свечи, — и мы можем двигаться дальше.

***

Магия Древних... такая мощная, необъяснимая, темная, опасная, жестокая... Хотела бы я прикоснуться к подобному могуществу? Пожалуй, нет. Я не знаю, куда в итоге приведет мой путь, но если мне и суждено пережить все злоключения и остаться в этом мире, я выберу простую и ясную дорогу. Стану выращивать цветы и травы, лечить людей.