Две жизни Алессы Коэн

Алессе Коэн не до того, чтобы рассматривать красоты тронного зала — все ее внимание приковано к статному человеку, идущему ей навстречу. Слишком яркие губы, очень бледное лицо... словно гипсовая маска. Зеленые глаза... как прибрежный камыш. И приветливая улыбка. Я и мой приемный отец бухаемся на колени, но унизанная перстнями холодная ладонь ложится мне на макушку:

— Встань, дитя! Тебе не пристало преклонять колени. Ты Избранная. Добро пожаловать, Алесса!

— Если Ваше Величество позволит... — барон Коэн лебезит и все еще продолжает кланяться.

Ему не терпится предъявить королю знаки на моем плече.

— Я сама.

У моего приемного папаши аж руки трясутся, и я понимаю, что в своем рвении он готов прямо здесь сорвать с меня платье. Я распахиваю застежку плаща, оттягиваю рукав чуть вниз, обнажая плечо. И мне ужасно стыдно, я чувствую, как горят мои щеки. Ни один мужчина не видел меня раздетой. Но барон Коэн же сказал, что у меня не может быть тайн от Его Величества. Никаких тайн...

— Это они, — потрясенно шепчет король, разглядывая мои родинки.

— Именно такие, какими их описали провидцы. Владыка Гвеллан, владыка Каспер — взгляните!

И только сейчас я замечаю, что в тронном зале мы не одни. Из широкой ниши, скрытой за троном, выступают две фигуры — и одного из магов я знаю! Это он расследовал нашу дурацкую выходку в Школе Жемчужной розы, а спустя месяц в день выпуска с улыбкой вручил мне золотой жезл. Я замираю, мне ужасно неловко, но мне отчего-то кажется, что черные глаза с зелеными искорками смотрят на меня как-то очень по-доброму, словно даря защиту.

Я запомнила его, не забывала никогда с тех пор, как увидела впервые. Укладывалась спать — и представляла себе его высокую фигуру, большие руки, лишь на мгновение коснувшиеся моих пальцев в день церемонии окончания школы... Но я и думать не смела о том, что когда-нибудь приближусь к нему.

Но теперь, когда моя избранность открывает мне путь во дворец... Наверное, я смогу видеть его чаще, разве нет? И тогда, вполне возможно... Я настолько поглощена внезапно охватившей меня радостной надеждой, что едва обращаю внимание на второго мага, склонившегося над моим плечом.

— Да, семь родинок, очертаниями сходных со звездами, Ваше Величество. И одна крупная, символизирующая солнце, — провозглашает он таким тоном, как будто моя избранность — его личная заслуга, никак не меньше.

— Подтверждаю, Ваше Величество, — сдержанно произносит черноволосый. И я заставляю себя опустить глаза и прекратить его разглядывать.