Две жизни Алессы Коэн

— Это заслуга Алессы, — говорит архимаг, и Его Преосвященство так же искренне благодарит меня, а потом обещает разобраться со всеми затруднениями «своими методами» и сообщить нам о любых важных новостях.

— Похоже, мы все предусмотрели, и неожиданностей не будет… — с недоверием говорит архимаг, когда мы покидаем резиденцию епископа.

Мой конь прядает ушами, отгоняя назойливую муху, а я задумываюсь, что кто-то мог бы так же незаметно виться вокруг нас, маленький и незаметный, как красный огонек из чар архимага… Вот, например, секретарь Его Преосвященства… Он подозрительно близко стоял к ходу между кабинетом и… вторым кабинетом.

— Остается надеяться, что никто из присутствующих в резиденции епископа не наблюдал за нами в саду. Кто знает, королевский маг мог уже давно послать сюда своего шпиона, раз епископ так однозначно высказывался против планов Каспера, — все же озвучиваю я свои сомнения.

И позже выясняется, что такие все предусмотрительные архимаг, я и даже Его Преосвященство не заметили приближение катастрофы и одного предателя.

Глава 36. Ты и она, вы — одно

Письмо от епископа приходит уже на следующий день. Гвеллан перечитывает короткую записку несколько раз, ругается, комкает клочок бумаги и произносит, словно забыв, что я стою всего в паре шагов от него: "Опять ничего не вышло, опять"...

— Аристох сбежал, — поясняет он. — Судя по всему, прямиком в резиденцию короля Эддарда.

Что? Что он только что сказал? Почему-то в тот момент меня тревожит вовсе не бегство Аристоха — в конце концов, я предполагала, что он может служить двум господам. И то, что я Избранная... сколько еще мы могли это скрывать?

Но вот другие слова, те, что вырвались словно против воли: "Опять ничего не вышло, опять". Почему "опять"? Значит, было и "когда-то", когда-то до этого! Когда архимаг уже пытался что-то предпринять и потерпел поражение! Он оберегает меня сейчас, не отпускает от себя ни на шаг.

Я так и стою, оглушенная этими произнесенными полушепотом словами, сжимаю кулаки и отхожу к окну. Пусть сейчас, хотя бы несколько минут, он не видит моего лица. Один миг — и он меняет все.