Две жизни Алессы Коэн

— Это надо спросить у Риадия, а нам вряд ли представится такая возможность, хотя встретиться с ним придется…

— Зачем?

— Чтобы незаметно обрезать связь между «якорем» и его артефактом. Пожалуй, лучший вариант…

Я одобрительно киваю, воображаю пульт дистанционного управления, которым включают экран, но понимаю, что мое сравнение неверное. Ведь артефакт у Риадия блокирует магию зловещей могилы и не дает ей убить епископа, то есть это пульт с одной кнопкой, он не дает «телевизору» работать все время, но не выключает его…

— Нет, нельзя обрезать связь, тогда Его Преосвященство умрет, — озвучиваю я свое открытие и, холодея от ужаса, спрашиваю: — Или вы этого и добиваетесь, а объясните все несчастным случаем? Мол, и предположить не могли, что у главного Инквизитора есть нечто, не насылающее или фокусирующее проклятие, а нейтрализующее его?

Гвеллан ошарашенно смотрит на меня как на нечто диковинное, что видит впервые в жизни, потом приходит в себя и хмыкает:

— Тебе так и хочется, чтобы я оказался коварным убийцей?

— Нет, но мое предположение просто напрашивается, сами вспомните, что вы мне только что сказали.

— Но я не договорил, ты меня перебила, — почти обиженно ворчит он.

— Да, я виновата, простите, — признаю я, прокручивая в голове наш разговор. — Но вы мне так и не ответили на вопрос, что мы должны делать.

— Много чего: нейтрализовать «якорь», но так, чтобы он выглядел как обычно, дождаться Риадия и обрезать магическую нить или…

— Я снова перебью, но, может, мы заменим всю эту магию похожей, чтобы внешне было не отличить? Уберем фиолетовую смерть, сделаем безобидное заклятие того же цвета, чтобы при диагностике никто ничего не заметил…

— Да, почти то же самое я и хотел предложить, правда, твой вариант намного лучше, я просто планировал окружить «якорь» невидимым барьером.

Нет, я положительно не в себе — только что дрожала от страха перед неведомым ужасом, таящимся под кладкой пола. Потом успокоилась от объятий, а теперь готова расплыться в счастливой улыбке оттого, что мое предложение сразу же было признано не просто «достойным внимания», как изредка говорила моя начальница, а потом растаптывала все мои идеи в пыль.