Две жизни Алессы Коэн

Он был честолюбив и неосмотрителен, одно упоминание о могуществе, которое некогда мог даровать Источник, приводило его в исступление. "Мастер, — спрашивал он, — отчего вы ничего не предпринимаете? Вам стоит только пожелать — и мир станет прежним. Таким, каким он был до войны".

Нехорошее предчувствие царапает меня изнутри. Каким образом Алесса и король пробрались к Источнику? Откуда стало известно, где его искать? Причем они явно отправились туда не на прогулку, а для совершения некоего ритуала. И они знали, что делали.

— А он... кем он был, этот Маркус?

— Сыном торговца магическими ингредиентами. Его отец — один из поставщиков придворного мага.

Ну вот и дорожка, которая ведет нас прямиков в королевский дворец.

— Вы думаете, Маркус украл книгу и передал ее отцу? Решил сменить сторону, когда понял, что вы не хотите штурмовать Источник? — осторожно спрашиваю я.

— Почти не сомневаюсь, — Гвеллан сжимает руки в замок и смотрит прямо на меня. И в его взгляде мне отчего-то чудятся горечь и... сожаление? — Скорее всего, они рассчитывали, что Каспер, придворный маг, сумеет защитить отступника от последствий нарушения клятвы, но... Тот либо не сумел, либо не захотел. Ведь дело было сделано. К тому же Касперу явно не хотелось вступать в конфликт со мной: защитить Маркуса было все равно что открыто признать, по чьему приказу украдена книга.

— Грабителей? Но разве разбойники могут справиться с магом?

— Есть маги, которые сами становятся разбойниками, — невесело откликается Гвеллан, и я невольно вспоминаю свою "мать", ну... то есть мать Алессы Коэн. — Но мне было достаточно взглянуть на тело, чтобы понять: причиной смерти стал отнюдь не заговоренный кинжал, вогнанный бедолаге между лопаток.

— А как же...

Но я не успею обрушить на него еще с десяток заготовленных вопросов: раздается робкий стук в дверь — и вот уже на пороге возникает слуга.

— Послание для владыки Гвеллана, — торжественно провозглашает он. — От Его Преосвященства епископа Эриния.

И он с поклоном отдает письмо в руки архимага.

Глава 27. Не смей даже оборачиваться

В город мы въезжаем рано: издалека до меня долетают возгласы рыночных торговок и перепалки гуляк, нетвердой поступью возвращающихся поутру из таверны.