Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Я прекрасно знаю твою историю, по-человечески сочувствую, но бесконечно себя жалеть невозможно, а идти вперед нужно. Пора взрослеть, выбирать, что тебе важно, и искать пути достижения целей. Ты же, несмотря на всю якобы упертость, похожа на медузу, которую выбросило на берег – расплылась бесформенной жижей. Признаки жизни подаешь, только если палкой ткнуть!

У меня не нашлось слов, чтобы ей ответить. Я просто шла рядом с ней и переваривала.

Кэтрин же продолжала:

– С таким телом, как у тебя, и возможностями, – она покосилась куда-то в область моей груди, отчего мои скулы аж свело, – ты могла бы стать звездой этого заведения, заколачивать по сотне кредитов в день и не знать проблем.

Тебя потому другие девчонки и не любят, чувствуют конкуренцию на интуитивном уровне.

– А ты тогда почему не чувствуешь? – не выдержав, спросила я. – Если все это рассказываешь?

Она махнула на меня рукой, словно поставила крест безнадежности.

– Потому что о чем бы я тебе сейчас ни сказала, к сведению ты это не примешь.

Будешь и дальше сидеть в гримерке, как улитка в раковине. Так о какой конкуренции с твоей стороны может быть речь?

Вот так и открываются глаза на жизнь. Я никогда не считала Кэтрин подругой, скажем, самое близкое определение – знакомая, с которой можно поговорить по пути до монорельса. Для нее же я оказалась всего лишь девчонкой-неудачницей, которую решила поучить взрослая тетя.

– Я видела твой сегодняшний танец, – вдруг сменила она тему. – Знаешь на что похоже?

– На что?

– На образцово-показательное выступление на соревнованиях.

Четко, выверенно и под линейку. А души нет. Все с таким натянутым выражением лица и отрисованной улыбкой, что любому станет понятно – ты не кайфуешь от танца, ты исполняешь повинность.

Ну да, так оно и было. Кэт очень четко охарактеризовала мое внутренне состояние на сцене.

Мы добрались до платформы и весь обратный путь в поезде провели молча. Я смотрела в окно, а она читала книгу на новеньком голографе. В отличие от меня, у Кэт всегда были деньги на собственные хотелки.

Я вышла раньше и всю дорогу до съемной конуры пребывала в размышлениях.

Кэтрин танцевала, как она выразилась, “с душой”. Даже я, когда впервые увидела ее у пилона, замерла с раскрытым ртом. У нее никогда не было недостатка в заказах: она выходила в зал, общалась с мужчинами, некоторые после приглашали ее в отдельную кабинку для привата. Но самым интересным клиентом у нее был Папуся, так его называли остальные девчонки, пока Кэт не слышала.