Иллюзия греха. Последняя иллюзия

Потому что, наверное, сошла бы с ума, свихнулась от подобного напора.

– Сила внушения тоже работает с самого детства? – почему-то уточнила я.

Герберт кивнул:

– Поэтому с какого-то периода инкубов воспитывает отец или роботизированные няньки. Потому что желания годовалого ребенка не всегда адекватны, а простые люди не могут им воспротивиться. Еще сто лет назад это было серьезной проблемой, но сейчас техника шагнула далеко вперед, и скоро андроида будет не отличить от настоящего человека.

– Выходит, ваша мать… – начала догадываться я.

– В основном она была с Ричардом, и с года до семи лет, пока не умер отец, мы фактически не виделись. К этому моменту я уже мог себя контролировать.

Он говорил обо всем спокойно, для меня же звучало дико. Настолько, что в голове не укладывалось. Выходило, что матери в воспитании инкубов участия фактически не принимают, и с какого-то периода ребенка у них фактически забирали. Мрак!

И ведь если учесть, что к Герберту действительно могли выстраиваться очереди желающих стать мамашей для будущего “наследника империи”, меня поразило число потенциальных кукушек, которым все равно на будущих детей.

– Все рассказанное сейчас вами только лишний раз меня убедило, что я не самая лучшая кандидатка на роль будущей матери для вашего ребенка. Во-первых, я слишком правильно воспитана, чтобы вот так запросто отдать своего ребенка, а во-вторых, я понимаю, какая это ответственность, и никакие деньги не заставят меня передумать.

Мои слова могли бы показаться пустым звуком, попыткой казаться взрослее, чем я есть. Ведь подобные рассуждения о материнстве слишком пафосны для двадцатилетней девственницы, вот только… у меня могла бы быть еще и третья младшая сестра, а, может, брат.

Когда мне было пятнадцать, мать снова забеременела, но выносить не смогла. На небольшом сроке доктора обнаружили аномалию в развитии плода, из-за которой он умер внутриутробно.

Я до сих пор помнила ее слезы и бесконечные переживания, когда мать убивалась, виня во всем себя.

Зачать, выносить, родить – это не пустые слова из трех глаголов, это нечто действительно ценное, что ни в коем случае нельзя продавать за деньги.

Моя мама любила комочек внутри себя, даже не зная его пола, и если бы не я с Тиффани, кто знает, куда бы завели ее эти бесконечные слезы.