Роса со вкусом печали

Но если битва, или в дозор надо — противится невозможно, едешь и делаешь. Тяжело было, поначалу, жить как взрослому, одному. Все делать самому, я ж ничего не умел... Еще, тяжело вести себя, как взрослый.

Святогор помолчал. Он не стал говорить, каково ему было после первого убийства... После того, как его рука, рука двенадцатилетнего мальчика, держащая меч, разрубила какое-то живое существо, которое успело страшно и тоскливо взвыть пред смертью, и забрызгало хлынувшей кровью лицо нового богатыря... Придя в себя, осознав опять себя, Богдан не мог выбросить эту картину из головы.

— И конь тоже непростой, ему тысячи лет! — продолжил Богдан — Они с мечом единое целое, но конь живой, умный, как человек. Спасает меня, защищает. Я его жалею, если опасно ему в битве — прогоняю.

— Офигеть... А родители знают, кто ты теперь?

— У меня только мама. Конечно, не знает! Она бы не поверила. У меня же внешность другая.

Святогор печально вздохнул.

— Зря не сказал! — Алена покачала головой — Мама бы поверила! Она же страдает, ждет тебя, ищет!

— Сам знаю, что страдает! Жалко ее! Но, не поверит, нет!

Они помолчали.

— Ладно, давай спать, глаза закрываются! — вздохнула Алена — Завтра, еще поговорим.

— Давай, ты на кровать ложись, а я на лавку! — предложил Богдан — Тут мебель со времен, наверное, первого Святогора.

Так и сделали — Алена легла на кровать, Богдан примостился на лавке.

— Не надоело, быть богатырем? — спросила девушка.

— Надоело! — ответил Святогор — Устал уже! До встречи с тобой умереть хотел, думал, "хоть бы меня убили"! Не хочу битв, дозоров, хочу жить, как все. В клубы ходить, тусить с ребятами, гулять, да хоть в стрелялки играть! В школу даже хочу, хотя раньше не любил.

— Не говори так, дурачинка, "умереть"! О маме подумай!

Опять помолчали.

— Ален, прости, что целовал тебя, не сказав, кто я!

— Ну... Я была не против! Спи, давай!

Святогор улыбнулся, и послушно закрыл глаза.

***

Древние сундуки в новой квартире Владана, в современном интерьере, смотрелись странно, о чем — неодобрительно — подумал Волхов, одетый в белый костюм, и стоящий у входной двери.

Сам Влад ходил по комнате, кутаясь в одеяло.

— Что так у вас холодно то, а? Лето же! — сказал он.