Роса со вкусом печали

Уходить ни он, ни она не хотели, поэтому уселись на пригорок, под старую липу, одиноко растущую у края поля, рядом с тропинкой.— Тебе, похоже, уже приходилось с ранами и ожогами дело иметь! — заметил Богдан.— Я учусь в медицинском! — похвасталась девушка.— А живешь где? — продолжил расспрашивать парень.— Здесь, в поселке. В Велесово.— Ого! Тут, не простые люди живут.— Я дочка Князевых, слышал про таких?— Это тот Князев, который в секте Посвященных? У которого самый известный клуб в городе?— Да какая, секта! Богатые с жиру бесятся.

Собираются на капище, и богам своим молятся.— Понятно! — усмехнулся Богдан, а Алена продолжила:— Хобби у них такое. У нас в семье, про древних богов больше знают, чем друг про друга.— А ты веришь, что они есть, боги эти? — спросил парень — Ваши, поселковые, верят. Они, почти все, Посвященные. Поклонники Бога Смерти, Владана.Девушка рассмеялась:— Я? Не, ты что! Ни богов, ни чертей, ни домовых не бывает! И драконов — тоже! — и опасливо взглянув на небо, продолжила — У отца не только клуб — магазины, много всего в городе. И в поселке все кафешки наши! И сестра у меня есть, Агния, ей тоже двадцать, как и мне.— Как так? Двойняшки? — удивился Богдан.— Я не родная им. Родители погибли, Князевы меня и забрали! — ответила Алена.Парень посмотрел на нее сочувственно.— Меня любят, как свою. А с Агнией мы больше, чем сестры! — призналась Алена.— Это хорошо, когда любят! — сказал Богдан.Девушка спохватилась:— Заболталась! Агнеша с ума сойдет, подумает, меня дракон съел! Пойду домой!— Спасибо, Аленка! Мне уже, лучше, благодаря твоей помощи! — улыбнулся Богдан. — Я и завтра могу перевязку сделать, если хочешь! — предложила Алена.— Давай, завтра вечером здесь встретимся! — обрадовался парень.— Хорошо. Я приду!— Буду ждать!На том и расстались.***Покои Лады, расположенные в царском дворце, в самом сердце столицы государства — Облачном Городе — разительно отличались от покоев ее сыновей. Парни предпочитали жить в ногу со временем — насколько позволяли законы и обычаи — в покоях же их матери даже не прошлый век, а век девятнадцатый. Это святилище любви, но святилище такое, каким его вообразили бы, в те времена. Просторная светлая комната, на стенах картины, под ними примостились низкие диванчики с изогнутыми ножками и крошечные ажурные столики, заставленные всякой красивой, дорогой дребеденью и вазами с цветами. В покоях витал сладковато-ванильный запах, только подчеркивая сходство хозяйки с зефиром.