Суженая для Кощеева

Сам Змей Горыныч был уже в возрасте. Седые волосы до плеч, собранные в хвост, темно-зеленый костюм, расшитый золотом, янтарные пронзительные глаза. Три дочери были похожи одна на другую. Румянец на щеках, ярко-желтые глаза с узким зрачком, длинные золотые косы. Белоснежные шубки, подбитые мехом, добавляли им изящества, а расшитые жемчугом и драгоценными камнями шапки свидетельствовали, что Горыныч не бедствует, золота для любимых дочек не жалеет.

И вот тут протягивает Влад Кощеев руку Змею Горынычу для рукопожатия, и слетает моя скрытая магия, раскрываются чары.

Змей так и замер — впечатлился. У Кощея отвисла челюсть, а Влад сразу напрягся, и доспехи, отзываясь на его силу и эмоции, тут же полыхнули магической защитой. Девицы охнули и восхищенным взглядом уставились на наследника рода Кощеевых. Он все же догадался, что с его доспехами что-то не так, окинул себя взглядом, и я буквально прочла по его губам: «Ну Марья... Попадись только мне!»

Точно заморозит!

Змей что-то сказал, Кощеев ответил.

Мгновение — и вдруг затрясся меч, Кощеев чуть удивленно покосился на него и вытащил из ножен.

Меч сверкнул яркой звездой в его руках, рассыпая серебряные искры. Раз принял меч нового хозяина — значит, достоин тот его.

Кощей вытаращился на меч, Влад провел пальцами по лезвию, кажется, забыв даже про Змея Горыныча с его семейством. Залюбовался оружием так, что от этого в моих венах разгорячилась кровь.

Он поднял голову, посмотрел в сторону башни, и я отлетела от окна и прижалась к холодному камню. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали, я задыхалась, будто от быстрого бега. Конечно, не мог он рассмотреть меня с такого расстояния, но все же...

Постояла так немного и нырнула ласточкой в башню. Только от него ли я бегу, от Кощеева, или от себя, пока и не разобраться.

Лестница в башне казалась бесконечной. Когда я наконец взобралась по ней, пришлось потратить время, чтобы отдышаться и унять бешено колотящееся сердце.

В небольшой комнате, ярко освещенной магическими огнями, находились четыре девушки. С Лилей и Анной я была знакома и приветливо им улыбнулась, а вот о Василине и Дарье только упоминали. Обе девушки оказались молчаливы и нелюдимы, в отличие от двух моих знакомых.

Неспешно оглядела запыленное помещение. На полу лежали свернутые в рулоны скатерти-самобранки. Было их тут с дюжину, не меньше. Ни столов, ни швейных принадлежностей, ни стульев.