Дом быта в Аду

— Я был очень рад познакомиться с мадемуазель Александрой. Мы прекрасно провели это время. Как там месье Фунтик?

— Едва не порвала негодника на фантики, — хмуро ответила банши. — И что же вы думаете? Он уже куда-то удрал! Не удивлюсь, если опять к этой вампирше побежал. А завтра какая-нибудь очередная дамочка заявится… Фавнище!

Я хихикнула, спрятавшись за альбомом.

— Так, идем, — позвала меня Нелли. — Вы уж простите, месье Луи, но мне надо человека в курс дела вводить и хотя бы к Тавифе успеть Сашу завести.

— Да, это очень важно, — согласился фотограф. — Да и мне уже пора. Пора. Дел на сегодня больше нет.

Я смущенно вскочила, сообразив, что занимаю свободное время человека, которого знаю всего несколько часов.

— До скорой встречи, мадемуазель Александра, — с искренней улыбкой сказал мне месье Луи. — Мне была очень приятна наша беседа.

— Мне тоже, — прошептала я.

— Надеюсь, вы еще заглянете ко мне как-нибудь на чашку чаю.

— Да, конечно.

— Да-да, — перебила наши расшаркивания Нелли.

— Идем же. Я предупредила мастерицу, но она не будет ждать тебя вечность!

В коридоре банши ухватила меня под локоть и поволокла за собой, ткнув на ходу:

— Кабинет Фунтика напротив кабинета месье Луи. А нам надо…

— «Пошив и ремонт одежды», — прочитала я табличку на двери слева от кабинета фавна. Ниже первой таблички шла вторая, на которой значилось «Клуб вязания и вышивания». — Сюда?

— Да, — кивнула Нелли и решительно распахнула дверь. — Виви, знакомься, это Саша. Саша, это Тавифа, но…

— Но все зовут меня Виви, — прощебетало невысокое тоненькое создание, закутанное во множество слоев разноцветного шелка.

— Очень приятно.

— И мне, — пролепетала я, сраженная наповал не только внешним видом новой знакомой, но и местом, в котором очутилась.

От самого порога по необъятному залу растекалось море темно-красного ковра. Стены покрывали золотистые тканевые обои. Значительная часть помещения была отдана под стеллажи, на которых хранились сотни и сотни рулонов самой разной ткани всех возможных цветов и рисунков.

Оставшееся место было отгорожено от стеллажей расписными шелковыми ширмами. Сквозь высокое, от пола и до потолка, окно с наборным стеклом, лился серый уличный свет, но из-за алых шелковых штор, золотистой скатерти на столике, ярко-синих атласных пуфиков, обитых алой кожей кресел и вороха кусочков ткани, брошенных на каждом предмете мебели и полу, комната казалась яркой, словно залитой золотистым светом полуденного солнца.