День 21

Браунинг, стоявший позади меня на дезинфекции, попытался заговорить со мной, но я взглянула на него так, что он сразу же замолчал. До самого шлагбаума я не вылезала из своей машины, а он из своей.

На девять вечера у меня была назначен видеосеанс с психологом. Мы беседовали раз в три недели в профилактических целях. Нэлл Мартин, штатный психолог нашего подразделения, считала, что этого достаточно. В течение этих трёх недель я записывала краткие тезисы или вопросы, которые хотела бы с ней обсудить, но за последнее время у меня не накопилось ничего.

— Я… я постоянно думаю. Меня порой раздражает мой бесконечный внутренний монолог, — удобно расположившись на подушке, я вытащила из себя надуманную проблему, зная, что Нэлл начнёт вытаскивать из меня душу, если я скажу, что меня ничего не беспокоит.

— О чём думаешь?

— Вот сегодня ехала домой и… размышляла о политике. О суде… опять.

— Вспоминала Патрика? — Нэлл тряхнула рыжей гривой и сощурилась. Даже сквозь холодный экран смартфона я чувствовала, как она копается у меня в мозгах, словно скальпелем.

— Нет, его адвоката. Кусок дерьма. Хочет превратить нас в матки на ножках.

— Пока в Новом правительстве есть хоть одна женщина, этого не произойдёт, — Нэлл отчего-то была в этом уверена, но от меня не укрылось то, как она едва заметно приподняла подбородок.

Я вспомнила о Хоуп Стельман, главе Отдела. И успокоилась.

— А ты не хотела бы монолог превратить в диалог? — Нэлл скакнула назад, заставив меня задуматься. Сначала над тем, почему мы опять вернулись к этому вопросу, а после над сутью вопроса.

— Не знаю. Нет. Мне кажется, я сама себе хороший собеседник, — хохотнула я, понимая, как нездраво это звучит. Особенно для психолога.

— Мне нравится твой настрой, — она улыбнулась.

В маленьком окошке интерфейса видеоконференции я увидела себя — малопиксельную и чуть мутную, но со здоровым цветом кожи, чуть округлившимися щеками, со спокойным, умиротворённым выражением лица. Мне понравился даже мой лохматый блондинистый пучок — он выглядел очень… свободолюбивым. От Нэлл не укрылось, что я стала лучше себя чувствовать — я больше не избегала зеркал, боясь увидеть в отражении свой затравленный взгляд.