Тала. Третья сторона

– Последний вопрос, – Хаокорн внутренне собрался, готовясь к любой реакции оборотня, – как связано происшествие у элементалей, случившееся более десяти лет назад, и ваши поиски?

Улыбка зверя сползла словно растаявшее масло и превратилась в оскал, промораживающий до костей взгляд сверкал убийственным холодом, от мужчины вокруг поползла невидимая, но ощутимая волна страха. Вмиг он оказался стоящим вплотную к порядчику. Раздался почти нечеловеческий рык:

– Не лезь не в свое дело, дракон!

Но на лице того не дрогнул ни один мускул:

– Меня зовут Хаокорн, – в его голосе послышалось рокотание.

– Ах, это ваше непомерное драконье любопытство, – ощерился зверолюд.

– Нет, – отрезал оборотень, – меня беспокоите вы и результат ваших поисков. Чего бы вы не добивались, оно затронет всех.

– Борец за добро и справедливость? – с издевкой прищурился зверь и отступил на шаг. – Ну, если догадаешься, приходи, обсудим. Но помни о клятве, – он задержал на драконе взгляд и, обратившись волком, выскользнул за стены города.

Хаокорн смотрел в след его быстро исчезающей фигуры.

– Драконье пламя! – опомнился он, поняв, что не спросил, где искать Милку.

Мужчина едва не шагнул в открывшийся переход, чтобы догнать оборотня, но взглянул на обугленные запонки, и остановился. Заряда не осталось. Щеголять голым задом дракону не хотелось.

– Значит, сама придет, – здраво рассудил он и отправился домой пешком.

Утром Хаокорн прибыл в драконьи горы. Отец в этот раз ждал его в кабинете, и едва дверь открылась, встретил сына мрачным взглядом:

– Как это случилось? – мужчина выглядел устало и обеспокоенно.

– Закололи, пока служанка отсутствовала, – Хаокорн занял место в мягком кресле из светлой кожи напротив него.

– Это я и без того знаю, – отмахнулся дракон.

– Большего я не могу сказать, пока дело открыто, – пожал плечами порядчик, он не собирался позволять клану вмешиваться в свою работу.

– Сын! – Ниверон пронзил его взглядом. – Мне нет дела до тайн следствия, но убита драконица.

– Нет!

– Не рычи на меня, – предостерег отец, – это вполне ожидаемый вопрос.

Хаокорн смерил его гневным взглядом. Даже семье он не мог позволить говорить или думать подобное о Виллионе.

– Что было в письме?

Ниверон молча полез в ящик стола.