Тала. Третья сторона

Благодаря ее обострившемуся во время беременности обонянию, скучающая оборотница, запертая мужем в собственном доме, нашла способ, пусть и ненадолго, себя развлечь.

Порядчик внимательно слушал ее умозаключения и все сильнее хмурился с каждым мгновением.

– Курьер? – брат пристально смотрел на него, словно надеялся увидеть что-то, что развеет нехорошее предчувствие, возникшее у дракона. – И кто она? Элементаль, природник или телеконик?

Хаокорн покачал головой.

– Человек, – выдавил из себя мужчина.

На младшего смотрели встревоженные янтарные глаза.

– Идиот! Проморгать появившуюся привязанность, – полушепотом произнес он.

В комнате стало тихо. Дарина жалостливо смотрела на деверя, прильнув всем телом к мужу, словно ища у него защиты от надвигающейся беды. Брат впился побелевшими пальцами в деревянные подлокотники кресла, сжимая их до хруста. Сам Хаокорн сидел с поникшими плечами, уставившись в пол. Каждый из присутствующих оборотней понимал, что подобная связь несет только кучу проблем.

– Ты с ней спал? – через некоторое время спросил старший.

– Она – еще ребенок, – тихо ответил дракон.

– Ей же хуже. Смотри, чтобы отец не узнал.

– Он не станет ее убивать, – с сомнением произнес порядчик.

– Ты разрушил все его планы. Он сильно заботится о тебе и постарается любым способом избавить от этой случайной привязки. И мы оба знаем, какой способ самый простой, – холодно ответил дракон. – Если бы ты с ней спал, связь этим уже было бы не разрушить.

– Можно подождать, пока она распадется сама, – предложила Дарина.

– Или станет крепче? Ты о чем говоришь?! – зарычал на нее дракон и тут же бросил брату: – Порви с ней сам.

– Мне не разорвать, – сдавленно признался Хаокорн, тяжело вздыхая. – Она – важный свидетель, я боюсь ее отпускать даже ненадолго от себя.

– Но когда ты успел?

– Не знаю, она только недавно вернулась в город.

– Тогда поручи это природнику, он ведь уже свободен.

– Нет! – неожиданно резко вскинулся дракон, сам, не ожидая этого от себя.

– О-о-о, – протянул брат. – Тогда охраняй пуще прежнего, – и, грустно усмехаясь, добавил: – Отец не поймет этого и будет в ярости.

Выслушав Хаокорна, Виллион устало прикрыл глаза и опустился на ближайшую кровать.

– Друг… – только и смог сочувственно произнести он.

Тала же,  неверяще смотрела на порядчика: она не ослышалась, и он действительно привязался к ней? В самом деле? Она вглядывалась в его уставшее лицо, желая убедиться, что не ослышалась и это не какой-то обман ее влюбленного сознания.