Бабушка на выданье

И тут ты падаешь в воду – и гигантская рыба…

Мгновение он был готов уцепиться за сумасшедшую надежду, что Эрмина ничего не рассмотрела, но тут же напомнил себе, что она – его жена, а значит должна знать печальную правду.

– Мне казалось, – осторожно сказал он, не сводя с неё глаз и готовый к любой реакции, – казалось, ты заметила, что… это я… рыба.

– Ну, заметила! – зло подтвердила она. – Но всё было слишком быстро, и у меня на миг всё расплылось перед глазами. Решила, что показалось. Потому что, во-первых, такого не может быть.

Во-вторых, ты мне показался порядочным человеком, вполне сносно воспитанным, а воспитанный человек не стал бы оборачиваться без предупреждения, а в третьих, если уж так получилось, то нормально было бы как минимум сначала объяснить мне ситуацию, а потом уже куда-то уматывать, оставляя меня мучиться неизвестностью.

Эрмина была права, Риольф сознавал это, но предпочёл бы, что б она просто поплакала, а не раскладывала его оплошности по пунктам:

– Я виноват, да, – признал он, принимая сокрушённый вид.

Он отвёл взгляд от её возмущённого лица и начал напряжённо осматриваться, пытаясь отыскать свои штаны до того, как шарик совсем погаснет. Осознать, что тряпка, которую он так удачно отбил, они и есть было печально.

Эрмина тем временем отобрала у него букет и потребовала:

– Покажи рану!

Он с некоторым смущением продемонстрировал совершенно целый бок.

– Здорово! – поражённо сказала она, проводя кончиками пальцев по коже. – Это при обращении всё затягивается?

В этот момент шарик ярко вспыхнул напоследок и погас.

Они оказались в полной темноте.

Риольф обрадовался. Не сказать, что его так уж сильно смущала собственная нагота, но сильно выходить за границы приличий и производить на Эрмину неприятное впечатление не хотелось, и натягивать мокрые штаны – тоже.

Она же вдохнула с тихим всхлипом, её пальцы замерли в напряжённой неподвижности. Риольф нащупал руку жены, прижал ладонью, тихо сказал:

– Не пугайся. Нам всё равно сейчас не выйти. Сможем отдохнуть, выспаться, наконец.

С едой что-нибудь придумаю.

– Ты можешь рыбки половить, как понимаю.

Он печально вздохнул:

– Не получается сейчас. Человеческий пищеварительный тракт не очень приспособлен к цельной рыбе, значит нельзя совершить обратный переход, пока она хоть частично не переварится.

А ты не можешь протащить меня через подводный ход? Пока нас ищут в лесу, мы могли бы уплыть по реке.

– Он длинный и неровный. Там не разгонишься. Человеку не проплыть.