Бабушка на выданье

Я более-менее разбираюсь в хитросплетениях здешней политики, а в состояние Крютенов достаточно значительное в экономике страны, чтоб с ним считаться.

– Кто такие Крютены?

Риольф даже остановился от неожиданности, ошарашено уставясь на Эрмину, но сразу взял себя в руки:

– Ирса Суоллан, король Эрмет и вы единственные представители этого благородного семейства.

– О, даже так!..

Он не ответил.

– Значит, другой родни у меня нет?

Риольф улыбнулся явному облегчению, звучащему в голосе жены.

– Ирса Суоллан королевской крови. У вас общая прабабушка, королева Оляна, мать Эрмета II и бабушка Эрмета III. Ваш венценосный отец пригласил овдовевшую кузину во дворец для воспитания дочери, когда жена скончалась

– Вот как, – пробормотала Эрмина. – Я-то думала, она что-то вроде фрейлины. Судя по всему, воспитательница она так себе. Ну, ладно. Какие проявления скорби считаются необходимыми и приличными в моём положении?

– Разве они не везде одинаковы?

– У нас – нет.

– Как интересно,– пробормотал Риольф без особого интереса. – До Волны у нас была хорошо развитая и достаточно однородная цивилизация. Чем более сходны люди, тем проще им общаться. Мы стараемся сохранить обломки нашей культуры и обычаи. Что касается скорби… До смерти Эрмета достаточно стиснутых рук и беспокойства в глазах, после – вполне достойно будут смотреться несколько печальных слов и тихие слёзы.

Они вышли на площадь, где перед высокими коваными воротам уже собралась небольшая толпа. Насколько Эрмина успела разобраться в местной одежде, здесь были и простолюдины, и дворяне. Проходя мимо Риольф вскользь поинтересовался, не обращаясь ни к кому в отдельности:

– Какие новости?

– Ничего не сказали пока, – ответил широкоплечий детина в грязном тёмно-сером фартуке.

Риольф поблагодарил кивком, не замедляя хода, но через несколько шагов Эрмина, услышав своё имя, вцепилась в его руку, понуждая остановиться.

Как почти всякий подслушивающий, ничего хорошего она о себе не услышала. Нельзя сказать, что её горячо ненавидели, но принцесса в Леондоре пользовалась всеобщей нелюбовью. Самым заметным из её деяний были шумные охоты, когда кони неслись не только по лугам, но и по полям, и даже по деревенским улицам.