Бабушка на выданье

Никто не пытался вовлечь её в общий разговор: либо это не принято, либо все знали, что принцесса мучается головной болью, и щадили её. Незнакомых имён и названий было слишком много. Дворцовый этикет не показался слишком вычурным, но к концу обеда она погрузилась в состояние тоскливой безнадёжности. Впоследствии Эрмина ни смогла бы рассказать, как прошёл её первый выход в люди в этом мире, ни вспомнить, что за блюда подавали, хотя определённо знала, что было что-то незнакомое и непривычное.

Одно хорошо: подавленная обилием впечатлений, она полностью погрузилась в настоящий момент и предстоящий разговор с венценосным отцом как-то выпал из памяти, но стоило обеду подойти к концу, как призрак нового, ещё более страшного, испытания встал перед ней во весь рост.

– Стоит переодеться? – спросила она у горничной умирающим голосом. Та окинула принцессу быстрым взглядом и растерянно сказала:

– Мне кажется всё в порядке.

Эрмина отметила её явный испуг. Видать, настоящая принцесса была нелёгкого характера и скора на расправу.

– Хорошо. Проводи меня к отцу.

Вероятно, Эрмина должна была идти одна, либо в сопровождении фрейлины, но она рассудила, что дамы могут удивиться странной просьбе, а горничная возразить не посмеет. Так и оказалось. Девушка выглядела встревоженной, но ничего не сказала. До дверей она шла рядом, но после Эрмина пропустила её вперёд, да так и шла дальше следом.

Дворец не потрясал. Почти все комнаты проигрывали в роскоши её собственной спальне. Эрмина решила, что её ведут по комнатам, не предназначенным для гостей.

Большую их часть она определила, как «скромненько, но со вкусом», а некоторые даже «бедно, но чисто», лишь большой зал выглядел роскошно. Ряды белых колонн с чёрными базами и капителями, белые стены увешаны зеркалами в чёрных резных рамах в окружении канделябров, узорный паркет. Свечи не горели, царил полумрак. Скудный свет поступал лишь через стеклянный фонарь на потолке. Стало жутко, как в заброшенном храме.

Эрмина ускорила ход, озираясь вокруг.

Ещё и свечи! Какая, наверное, здесь царит духота на балах!

На узкой стене висел большой портрет: она сама в платье, куда роскошней того, что было на ней сейчас, рядом с пожилым мужчиной в вишнёвой мантии. Эрмина так засмотрелась на своего «отца», что налетела плечом на колонну. Ужасно больно, хорошо хоть, что девушка идёт впереди и не видит!

Угловая дверь вывела в светлый солнечный коридор, и Эрмина невольно остановилась и зажмурилась.