Рецепт капучино для долго и счастливо

— Мне так кажется.

Он опускает фолиант о магии защиты на колени, потому что осознание только сейчас начинает его догонять. Верно. Злата лишь время от времени заглядывала в комнату, чтобы тут же уйти и отправиться куда-то еще. Он знает — она исследует, но… не задает ему вопросов, не просит что-то показать, а будто предпочитает одиночество или только компанию Иссы, если вдруг нужно вернуться в спальню из лабиринта коридоров.

В этом нет ничего плохого, всем иногда нужно побыть одним, но если Исса так говорит…

— Может, ей просто интересен замок? — спрашивает Сирил, просто на всякий случай.

Исса качает головой.

— Я сомневаюсь, господин. Кажется, что она интересуется всем в замке, чтобы не натыкаться на вас.

Сирил опускает взгляд обратно на ровные линии букв, не зная, что ему делать с этой информацией. Они ведь только-только перешли на «ты», неплохо повеселились и вместе готовили пирог. Он мог бы назвать ее если не другом, то хорошей знакомой или приятельницей, потому что давно никто не был ему так близок.

Злата нашла мастерскую отца, спросила про портрет мамы… Наверное, хорошо, что она не нашла его собственную, где прятался рисунок Нериссы. Не хотелось бы рассказывать, почему он завесил его тканью и оставил в темноте небольшой комнаты.

Это история больше, чем стоит.

Но давно ему не было так приятно с кем-то разговаривать и вспоминать вещи.

Вот только Злата в тот день выбежала из комнаты сразу, как зашла. И потом, правда, он ее больше не видел, даже за ужином. Он спустился к феям на кухню, надеясь найти ее там, а потом поднялся в столовую — ее там тоже не было.

Наверное, попросила ужин в свою комнату.

— Я сделал что-то не так? — спрашивает он у Иссы.

Если уж они перешли на имена, это многое значит. Может, она поделилась с ней своими мыслями. Нехорошо выспрашивать, но все-таки. Сирил не представляет, чем он мог Злату обидеть.

— Не знаю, — говорит Исса.

Почти над ухом раздается фырканье Энии — она любит появляться внезапно куда менее склонная к строгим рамкам этикета фей.

— У тебя есть мысли? — говорит Сирил ей.

Эния подлетает так, чтобы он ее видел, и скрещивает руки на груди.

— У девчонки много лишних мыслей.

Хорошо, она могла бы называть ее так здесь, между ними обоими, потому что Эния и вправду старше Златы на несколько веков. По сравнению с ними всеми Злата — неразумное дитя, только-только начавшее жить.