Рецепт капучино для долго и счастливо

Это множество эпох, за которые способно измениться все: от социального строя и банальных правил этикета до границ территорий стран и их названий.

Почти целая вечность.

— Так… много, — шепчет Злата, потому что других слов нет.

Сирил лишь кивает. Он явно продолжает ждать. Может, спускается к каменному цветку и ждет возле него? Это словно его личная роза или сокровище, продолжающее ждать своего часа. И этот час все никак не хочет наступать.

Злата молчит и не знает, как же ей поддержать. Кажется, что никаких слов не будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в шесть сотен лет.

— Сирил, — начинает она, но снова замолкает.

И, поддавшись внезапному порыву, подается вперед и обнимает его.

Это не вежливое приятельское объятие, нет, Злата стискивает его со всей силой, надеясь через прикосновение передать, как же ей жаль. И как же сильно она хочет, чтобы эта неведомая фея проснулась однажды, к радости Сирила, и присоединиться к маленькой волшебной семье замка.

— Я верю, что она скоро проснется, — говорит Злата ему в грудь, вкладывая в каждое слово столько уверенности, сколько может.

Глаза немного щиплет от непрошенных слез, но Злата отказывается позволить им пролиться. Сейчас она должна утешать, а не ее. И… Сирил обнимает ее в ответ, сначала так аккуратно, будто она сделана из самого хрупкого стекла, но потом чуть крепче.

— Спасибо, — шепчет он ей куда-то в макушку.

Злата чуть улыбается, пока они продолжают так стоять. Она не знает, сколько, но объятия Сирила становятся немного слабее, пока он не выпускает ее.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— А теперь ты повесишь на вершину елки звезду, — говорит Злата со всей решимостью. — И тогда твой следующий год будет удачным! Мама всегда так говорила.

То, что это уже давно лишь самовнушение, она, конечно, опускает. Это уже совершенно неважно.

Сирил улыбается ей, совсем слабо, но уже что-то, и создает в ладони звезду. Она красивая, синяя с голубыми полосками. Красная, конечно, более… классическая, но так лучше.

Злата не ожидает, что Сирил вдруг схватит ее за руку и вместе с ней взмоет в воздух так, как будто они оба вдруг стали феями, только без крыльев. Она даже не успевает ойкнуть или возмутиться — и уже парит у самой верхушки, а пол далеко внизу.

Это как прыжки на особых батутах, только безо всяких веревок, которые поднимают повыше. И Злата удивительно для себя смеется, немного от испуга, но и от совершенно детского восторга. Это как все ее сны о полетах.