Чуж чуженин

Нелюб вскинул на Мстишу насмешливый взгляд.

— Это меня-то? Нынче не жалуюсь, а вот в детстве матушка со мной намучилась. Я болезный родился, слабый. Говорили, не жилец, но она не сдалась. Чего только не делала. И в коре семи дубов купала, и через дупло протаскивала, и в печи перепекала.

Улыбка зазимца наполнилась снисходительной нежностью.

— И вырастила добра молодца, — сказала Мстиша и тут же смутилась. Их взоры на миг сошлись, но княжна поспешила отвести глаза. — Хорошо тебе. Дома мать ждёт, — немного помолчав, задумчиво проговорила девушка.

Нелюб пристально смотрел на неё, ожидая продолжения.

— А я даже не уверена в том, что помню свою маму. Не уверена, что это правда мои воспоминания, а не выдумка или нянины былички. Как мне хочется вспомнить её запах! Но я не помню. А вот как смердело бузиной, которой вымыли клеть, когда её вынесли, до последнего вздоха не забуду.

— Разве важно, твоя ли это память или забавы разума? Разве в конце концов это не одно и то же? Она в твоём сердце, вот что главное.

А теперь ложись. Если повезёт, завтра нас ждёт хороший день.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

К Волынским выселкам они подошли даже раньше, чем надеялся Нелюб. Мстиша была настолько воодушевлена возможностью провести ночь под кровом — теперь ей хватило бы и хлева, — что ни разу не пожаловалась и шла так бодро, что зазимец только диву давался.

Единственное, что омрачало радость, было опасение Нелюба встретиться в городе с разбойниками. Кто знает, не пустились ли они в погоню? Кажется, чубатый и так что-то подозревал, а уж после того, как лихоимцы выпотрошили содержимое ларцов, они наверняка смекнули, что Мстиша была, как выразился помытчик, «птицей высокого полёта».

Поэтому, пораздумав, Нелюб решил не заходить сразу в городок, а остановиться в одном из разбросанных в предместье хуторов.

Путникам дважды отказали, прежде чем без большой охоты их согласилась пустить хмурая вдова. Когда Нелюб с Мстишей вошли, она колола дрова. Покосившаяся изба давно требовала мужской руки, но небогатый двор был ухожен и чист.

Нелюб пообещал за постой подлатать крышу и проконопатить щели в рассохшихся стенах, а первым делом забрал у хозяйки топор и сам принялся за работу.

Сложив руки на груди, вдова, назвавшаяся Словятой, с недоверчивой усмешкой смотрела на зазимца, вокруг которого быстро росла гора поленьев. Мстишин взгляд против воли тоже остановился на Нелюбе.

— Ладный он у тебя, — не отрывая взора от Нелюба, хмыкнула хозяйка. — Береги.

Мстиша покраснела и тут же отвернулась.