Чуж чуженин

— Квасу хочу, — заявила она, нарочито перекидывая косу на грудь.

Это были чуть ли не первые её слова со вчерашней ссоры.

Нелюб хмуро оглядел подбоченившуюся девушку, всем видом показывавшую серьёзность своего намерения, а затем перевёл взгляд за её спину, на распахнутые настежь ворота.

— Хорошо, идём, — согласился зазимец, и Мстиша даже немного разочаровалась от лёгкости, с которой ей досталась победа.

Пройдя через маленькие тёмные сени, спутники оказались в просторной избе. Печной угол был отделён почерневшей от чада, захватанной занавеской.

Остальную часть занимали два длинных стола. В воздухе витал застоявшийся запах кислой капусты и перебродившего пива.

Мстиша на миг растерялась, но Нелюб взял её за руку и уверенно повёл к одному из столов. Посетителей было немного, но все они оторвались от своих кружек, рассматривая вошедших. Мстислава по обыкновению привлекла всеобщее внимание, но Нелюб сел так, чтобы заслонить княжну от любопытных взоров.

Он выглядел спокойным и собранным, но Мстиша уже научилась подмечать и плотно сжатые губы, и побелевшие костяшки пальцев.

«Ничего, будет ему уроком», — попыталась успокоить себя Мстислава, начиная жалеть о том, что добилась своего. Здесь было неуютно и грязно.

— Мир твоим стенам, хозяин, — не слишком громко, но отчётливо сказал Нелюб появившемуся из-за занавеси мужику. — Будь добр, подай нам квасу.

Окинув новых гостей быстрым цепким взглядом, хозяин кивнул и исчез на печной половине, чтобы вскоре вернуться с кувшином и двумя глиняными чашками. Поставив посуду на стол, он на миг задержался взглядом на Мстиславе, и, истолковав это по-своему, княжна потянулась к висевшей на поясе калите.

— Этого хватит? — прохладно спросила она, небрежно бросив на липкий стол куну.

Глаза хозяина изумлённо расширились, и Мстиша запоздало посмотрела на Нелюба. Тот улыбнулся:

— Будет тебе забавиться, душа моя.

Он сковырнул монету себе в ладонь и подал вместо неё резану.

Одарив обоих подозрительным взглядом, хозяин удалился.

Нелюб молча разлил квас и, еле пригубив, отставил стакан.

Мстиша сделала глоток и едва не подавилась. Едкий, забористый квас был далёк от того изысканного напитка, что готовили в Верхе. Однако теперь нельзя было просто уйти, и Мстислава принялась через силу цедить пузырящееся пойло.

Нелюб бесстрастно взирал на её страдания, когда снова подошёл хозяин. Он поставил перед Мстишей большую кружку и, немного опасливо поглядывая на зазимца, вполголоса проговорил:

— Мой лучший сбитень. Просили передать.