Чуж чуженин

Векша испуганно отмахнулась.

— Что ты, княжна, как можно!

— Не дури, Векша! Говорят тебе, бери, пока я не передумала. Поди, заслужила. Кто знает, как оно обернётся.

Мстиша всучила служанке платок и, кажется, тотчас забыла и о нём, и о служанке. Дело сделано, она откупилась от Векши единственно известным ей способом, теперь главное было заснуть.

— Со вторыми петухами разбуди. Не позже, — велела Мстислава и, не раздеваясь, повалилась в кровать.

‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵

Мстиша волновалась так, что поджимались пальцы на ногах, но она не могла хотя бы издали не посмотреть на отбывающий поезд.

Куда разумнее и безопаснее было бы переждать в маленькой каморке, которую ей накануне заручила у хозяина Векша, но княжна должна была убедиться собственными глазами, что всё получилось.

Впрочем, притаившаяся у повети Мстиша могла не беспокоиться. В закутанной в неказистую накидку и обутую в простые лапти девушке едва ли можно было узнать дочь князя Всеслава.

Утро занималось ненастное, и туман проглатывал обрывки скупых бесед поезжан раньше, чем те могли долететь до уха княжны.

Впрочем, непогода была только на руку заговорщицам: все с ног до головы прятались в длинные плащи и торопились рассесться по местам, чтобы поскорее двинуться в путь.

Что-то болезненно отозвалось в сердце Мстиславы, когда служанки с почётом усадили в возок Векшу, накрытую платом и одетую в Мстишину епанчу. Было ли княжне жаль своей чернавки или она просто взревновала, печалясь об уступленном месте? Едва ли Мстислава сама могла сказать наверняка.

Одно Мстиша знала точно: она совершила непоправимое и нынче, прощаясь с Векшей в своём обличии, прощалась и с былой собой.

Она так пристально наблюдала за служанкой, что вспомнила о Хорте только когда обоз тронулся и можно было разглядеть лишь безликие тёмные тени всадников, возвышающиеся над повозками. А ведь Мстиша предвкушала, как посмотрит на него в последний раз. На него и на Нелюба.

Что ж, оно и к лучшему. Зазимцы отбыли, и, если Векша не сдурит, у них со Сновидом окажется в запасе достаточно времени, чтобы осуществить задуманное.

Мстислава вспомнила о Сновиде, и отчего-то по позвоночнику пробежал мороз. Должно быть, она слишком долго простояла на утреннем холоде. Девушка поспешила к себе. Она затворилась в крошечном покое и уселась на убогую постель, подле которой, точно пара княжеских скакунов в мужицком хлеву, стояли два её богато расписанных и обитых серебром сундука.