Чуж чуженин

Мстислава чувствовала себя воровкой, надев честное платье матери, соблюдшей долг и вышедшей в своё время за Всеслава.

Она провела рукой по гладкой объяри. Как, должно быть, отчаянно стучало сердце юной Милонеги под этим шёлком, пока та ждала прибытия свадебного поезда, в котором за ней приехал отец. Нет, не отец. Чужой чуженин.

Княжна с отвращением отдёрнула ладонь от дорогого сукна, подумав, что даже торжественное убранство и то — достанется Хорту. Впрочем, всё это было не взаправду. Там, под слоями шёлка и золота, точно скрещенные пальцы за спиной, когда в детстве приходилось обманывать тату, была спрятана заветная бирюзовая низка.

Ухватившись рукой за косяк, девушка жадно вгляделась вдаль сквозь рябь пёстрых лент и благоухающих венков.

Отец — уверенный, величавый, облачённый в красное корзно — стоял на высоком крыльце. У распахнутых ворот уже сгрудилась толпа, и вскоре до детинца — сначала издалека, а потом всё различимей — донеслось дружное позвякивание весёлых боркунцов. Зеваки загомонили и задвигались, стараясь получше разглядеть приближающийся поезд.

Впрочем, никто не осмеливался подойти к вереям, у которых, оберегая порядок, возвышались суровые княжеские гридни.

Зазимское посольство остановилось, приготовившись к торжественному въезду на теремный двор.

Мстислава сглотнула и, как заворожённая, приросла взглядом к белой тройке. Лошади нетерпеливо изгибали изящные сильные шеи и поигрывали красными лентами, вплетёнными в гривы, да хвостами, увязанными в коковы. По дугам вились, колыхаясь и ярко вспыхивая на солнце, плети из цветов и берёзовых ветвей.

А впереди, на чёрном как смоль жеребце восседал Хорт. Найдя глазами князя и получив его безмолвное согласие, он направил лошадь в ворота.

У Мстиши захватило дух, а улыбка непрошено расцветила доселе бледное лицо. Подтверждением того, что её выходка удалась, было тихое аханье понявшей, в чём дело, Стояны. Статный вороной едва успел тронуться, как вдруг закинулся и захрапел, отказываясь двигаться вперёд. Хорт попытался понукнуть его, но, противясь воле хозяина, конь взвился на дыбы.

Теперь уже и по толпе, и по стоявшим на крыльце прошелестел удивлённый и испуганный ропот.

Зазимский воевода быстро подобрал повод и накренился, заставляя животное встать на передние ноги, а затем бросил короткий пронзительный взор на крыльцо, словно пытаясь разглядеть Мстиславу. Но девушка лишь злорадно улыбнулась. Старый ведун, ночью намазавший ворота волчьим жиром, честно заслужил свой берковец мёда.