Чуж чуженин

Сначала этот зов казался далёким, но годы шли, и он становился всё отчётливей и неодолимей, пока, наконец…

Ратмир осёкся, а остекленевшие глаза несколько мгновений смотрели в пустоту.

— Пока, наконец, я в первый раз не обернулся, — прерывисто выдохнув, шёпотом докончил княжич. — Мама пыталась уберечь меня. Кажется, она до последнего надеялась, что я всё-таки останусь человеком. — Губы Ратмира судорожно искривились. — Стараясь оградить сына от тяжёлой правды, она ничего не говорила, поэтому, когда всё случилось… — Он опять замолчал, силясь подобрать слова.

— Назвать это неожиданностью? Трудно описать тот ужас, что я почувствовал, когда мои кости начали ломаться, а внутренности — выворачиваться наизнанку. Когда я ощутил, как разум, мой собственный разум ускользает, а его место занимает кто-то свирепый и чужой. Я решил, что умираю, и, в общем, оказался прав. Ратша — маленький, невинный мальчик — умер в тот вечер.

Ратмир замолчал, словно забыв о присутствии Мстиславы, и когда она пошевелилась, княжич вздрогнул всем телом.

Он быстро и без узнавания посмотрел на Мстишу, и ей показалось, что в его глазах стояли слёзы.

Но Ратмир тотчас отвёл взгляд и тряхнул головой, приходя в себя.

— Только после этого мама рассказала правду о происходящем со мной каждую луну. И ни единожды потом я думал, что, возможно, ей просто стоило дать мне умереть. Не вмешиваться в дела богов и не считать в безумной гордыне, будто те допустили досадную ошибку. Да что там говорить, как бы мама ни пыталась спрятать от меня свои сокровенные думы, я и сам порой замечал отражение той же мысли в её глазах.

Однако сделанного не воротишь, и, пусть её сын и превратился в чудовище, он жил.

— Не говори так! — не выдержала Мстислава, и Ратмир посмотрел на неё. Очи княжича были тёмными и блестящими, словно его вновь лихорадило.

— Это правда, Мстиша, — тихо и твёрдо выговорил Ратмир. — Ты ведь и сама знаешь. Ты видела.

Непроизнесённые слова застыли на губах княжны. Она и вправду видела. Рассказ Ратмира объяснял и его странное исчезновение, и непонятную болезнь, и тот страшный, нечеловеческий взгляд.

Мстислава не заметила, как по позвоночнику пробежала зябкая дрожь.

— В ту ночь… — несмело начала она, и Ратмир кивнул, поняв с полуслова.

Мстиша сморгнула и потёрла ладонью об ладонь, согревая похолодевшие пальцы.

— Что произошло? — ломким шёпотом спросила она.

— Я не помню. — Голос княжича прозвучал сухо и отчуждённо.

— Не помнишь? — изумлённо повторила Мстислава.