Долина Драконов Книга третья. Магическая сделка

Мои волосы тяжелой волной упали на спину, и Черный дракон прижался к ним лбом, шумно вдохнув запах, сжал мои плечи и замер на долгий миг, чтобы в итоге абсолютно холодным тоном задать следующий вопрос:

— Почему он пустил всех, включая щенков и беременных самок грассов, в расход?

Я дрожала все сильнее, но все равно ответила:

— Он узнал о том, что вы способны их убивать.

Ирэнарн медленно, откровенно медленно убрал мои волосы со спины, перекинув частично мокрые пряди через плечо, и его пальцы осторожно, едва касаясь, заскользили вниз, словно изучая каждый позвонок.

— П-п-пожалуйста, прекратите. — Лепет вышел до отвращения жалким, но мне было уже все равно.

Дракону — тоже.

Обхватив меня обеими руками, он прижал к себе, вжимая почти болезненно, губы, обжигая горячим дыханием, скользнули по шее, и, проведя языком по мочке уха, Ирэнарн хрипло выдохнул:

— Если бы я мог.

Но поцелуи прекратились. И теперь он только обнимал, прижав к себе и уткнувшись лбом в мое плечо. Секунду, вторую, третью слышалось тяжелое хриплое дыхание дракона, который, кажется, дышал мной.

Еще несколько секунд, а затем Ирэнарн произнес:

— Я не хочу принуждать. У тебя сутки, чтобы ко мне привыкнуть.

И, отпустив меня, Черный дракон покинул каменную чашу даже быстрее, чем я метнулась в сторону, едва появилась возможность сделать это. И, прижавшись к теплому камню, я, обняв себя за плечи и подтянув колени к подбородку, не поднимая головы, спросила:

— А что произойдет через сутки?

И получила холодный ответ:

— То, на что я имел полное право еще на развалинах древнего храма в вашем прогнившем университете.

Уткнувшись лбом в колени, я ничего не сказала. Мне просто нечего было сказать. В целом нечего. У драконов действительно было право абсолютно на все, к примеру, сжечь весь УМ вместе с Любережью дотла, когда вскрылась история с пыльцой мишника. Или даже до нее… Это у меня не было права даже сказать: «нет», а драконы могли позволить себе все, что угодно. И от этого было так горько.

— Гхарарг приготовил ужин. Поторопись, — раздался приказ сверху.

Я несколько раз умылась, унимая слезы, затем огляделась и увидела рядом на очередном камне полотенце и сложенную для меня одежду — темно-зеленое, расшитое золотыми цветами платье с золотой каймой по вороту, центральному шву с застежками и рукавам.

Когда я его надела, оно оказалось велико, и если спереди разрез еще позволял хоть как-то шагать, то сзади платье волочилось.