Манипулятор

Жители Тарга порядком давно устанавливали на окнах, балконных и входных дверях, а также витринах магазинов дополнительные решетчатые ставни против воров и бандитов всех мастей. В лавке — если верить пришедшей в отдел информации, а никому из недавних выпускников и в голову не могло прийти, будто им могут врать — преступники взяли в заложники беременную хозяйку и ее престарелого отца.

Пока матерые полицейские и высокие чины в лице заместителя градоначальника вели переговоры с преступниками, «питомцы Болгия Донуса» оцепили квартал, не пропуская зевак и не в меру ретивых журналистов.

И не только их: дважды к преступникам пыталось прорваться подкрепление со стороны трущоб. Грабителей там многие знали, считали родственниками, друзьями, добрыми соседями, а те, в свою очередь делились награбленным.

Именно противостояние озлобленным беднякам выбило Сабину и, наверняка, не ее одну из колеи.

Одна тетка средних лет, штурмовавшая наспех возведенные полицейские ограждения с грацией бульдозера и с его же напористостью, так и верещала: «Кормильцев нас лишаете! Что же с нашими кормильцами будет-то?!» У задержавшего ее Варро, пока вел к полицейской самоходке, было такое лицо, будто его очень сильно тянуло блевать.

Вряд ли от слов и эпитетов, которыми его осыпала и сама задержанная, и ее отбежавшие подальше подельники: жители трущоб обычно отнюдь не благоухали дорогими ароматами.

Однажды, направленная с докладом во временный штаб, Сабина прошла мимо злополучной лавки и увидела того самого богатея, на всю улицу распинавшегося о том, что мразям, восхотевшим чужого, не место в Тарге.

Юнец едва за шестнадцать, хорошо одетый, с татуировками-голограммами на обеих щеках, наверняка, испытал сильнейшее потрясение. Вряд ли он когда-либо кого-нибудь убивал, сейчас же его трясло и орал он, не столько распаляя себя, сколько выплескивая эмоции. Однако Сабине все равно стало неприятно, и она порадовалась тому, что сидит потерпевший в кольце оцепления. Вот только газетчиков ему сейчас не хватает для вящей радости, а Таргу — очередного выплеска общественных мнений и склок: людям, задавленным безнадегой насущного, очень хотелось сбежать в некие умозрительные дали и поделиться с окружающими своими мыслями по поводу событий, затронувших кого-нибудь постороннего.

Часть потребовала бы покарать преступников вплоть до изгнания в агрессивную природу: пусть, мол, как хотят, так и выживают или сдохнут раз пошли против законопослушного общества.