Вечер офигительных историй

Льдом ее голоса можно заморозить Изначальный Огонь, но только не то пламя, что разгорелось в моей груди после ее "Алосер..." Да что ж она со мной делает?! И как?!

- Роноситреаль, не беси Властелина Бездны! Не вынуждай пускать на твои поиски демонов моей личной охраны!.. - я пытался держать себя в руках и штанах, но точно знал, что отправлюсь на поиски сам.

И она это знала.

- Ладно, - мне показалось, что она закатила глаза. - Я сейчас в баре Тинириуса, допиваю бокал и отправляюсь дальше по своим делам.

- С кем ты?! - рявкнул я, но ответом мне была глухая ватная тишина.

Я выругался. И еще раз. Лапы мелко дрожали от нетерпения, за время разговора когти измочалили каменную столешницу в крошку... Название не говорило ровным счетом ничего, но в моем распоряжении был весь огонь этого мира. И вся Тьма. Поэтому спустя три удара бешено колотящегося сердца, я знал, что мой путь лежит в эльфийский Лес. Бездновы пришельцы! Безднова ведьма! Безднов демиург, не предупредивший, что бывает.

Это было наше последнее расставание. Следующие триста лет мы прожили так оглушительно счастливо, как я и представить себе не мог! А потом ее не стало. Просто ее путь закончился, как у всех живых существ этого мира.

Я не горевал, нет. Горе - слишком слабое, слишком человеческое определение того, что произошло со мной... я просто перестал быть. Сколько времени миновало - не знаю. Вит и ему подобные придумали время для смертных, только вот я - основа этого мира, связывающая созидательное и разрушающее начало, воплощение стихии в материальном теле.

- Зачем ты создал меня бессмертным, но способным страдать?!! - зарычал я, обдавая пламенем невозмутимое лицо существа, выглядещего как невысокий полноватый мужчина с тронутыми сединой короткими волосами.

Он только что вышел из переливающегося всеми цветами радуги телепорта в зал, по которому я то метался, как запертый в силовое поле монстр, то безучастно сидел, планомерно выжигая собственный огонь.

Закатав их до локтей, он легким взмахом руки сменил мою реальность на полутемную комнату, с потолка которой мерцали звезды. Я сам не заметил, как принял более компактную форму (наверняка, его происки!), больше подходящую обстановке. Мы сели за единственный стол, укрытый длинной белой скатертью.