Дочь Хладной Гавани

Гераклион спустился по ступеням к центральному кругу, но почувствовал, как его тело прожгло жгучей болью. Схватившись за грудь, он поспешил обратно к Серане, потеряв равновесие. Серана обеспокоено склонилась над другом:

- Ты в порядке? – в глазах ее читался испуг, - Мне показалось, тебе было больно.

С трудом разлепив глаза, он посмотрел на Серану:

- Так и было. Что это?

Девушка опустила виновато голову.

- Прости, мне следовало этого ожидать. – она посмотрела на него и с грустью сказала – Каирн Душ… голоден, если ты понимаешь, о чем я.

Гераклион рассмеялся сквозь боль.

- Какое счастье - накормить изголодавшийся источник, полный загубленных людских душ! Мечтаю об этом!

- Есть другой способ? – спросил он погодя и увидел, как помрачнела девушка. Наконец, она выдавила:

- Не думаю, что это тебе понравится. Формально, вампиры не являются живыми существами. Поэтому я могу без проблем пройти туда, также как мама.

Гераклион молча переваривал полученную информацию.

- Хочешь сказать: мне нужно стать вампиром, чтобы войти?

- Или отдать ему душу, но твою, у меня ее нет.

- Я предупреждаю, не говори об этом так!

- Прости. Тебе решать, Гераклион! Я не стану судить тебя, что бы ты ни выбрал.

Они замолчали. Слышно было, как Каирн завывал души к себе. Посмотрев на Серану, стоявшую спиной к нему, мужчина принял решение.

- Обрати меня вампиром, Серана.

Ответом ему послужил звук падающего тела…

Арка 1.

Ааа… темнота. Снова. Как же надоело. Постойте. Не говорите мне, что я снова заперта в крипте, и что Гераклион, Довакин, были лишь плодом моего воображения. Нет! НЕТ! Я не хочу так. Устала сидеть в этой штуке и ждать, когда кто-нибудь удосужится меня достать. Даже не знаю, сколько я тут пробыла. Дни, недели, годы столетия или даже тысячелетия. Хронос застыл. И я вместе с ним, хотя продолжаю слышать и чувствовать все, что творится вокруг.

Иду, иду уже очень долго. Свет не приближается и не удаляется от меня. Я вишу в пространстве между двумя бесконечностями. Досадно. Где же Гераклион? Он тоже должен был оказаться здесь. Мы ведь были с ним вместе. Кричу его имя, но ответом мне служит гнетущая тишина.

Неужели все это мне приснилось.