Умереть и встать, или будни некромантов

В деканате не хватало лишь двоих: профессора Овейна, что в спешке отправился к себе за дополнительными защитными амулетами и ос Диклэя. И если без стихийника, в принципе, можно было обойтись, то некролина всё же хотелось иметь у себя в союзниках. Во-первых, ещё неизвестно с каким количеством врагов им придётся встретиться. А во-вторых, только маг такого порядка мог построить любой портал без ущерба для своего резерва. Хоть какой-то бонус в столь ужасающей силе.

Глядя на хаос творившейся вокруг, Ринейл уже и сам начинал потихоньку заводиться.

Каждая секунда промедления могла стоить студенткам жизни, конечно, если кто-то кроме Лисы был ещё жив. Да и той, скорее всего, оставалось не слишком долго, пузырёк с чернеющей кровью не давал повода думать иначе.

Через долгих три минуты воздух наконец-то затрещал и озарился небольшой вспышкой, обозначающей открытие портала, из которого тут же вышел весь перепачканный ос Диклэй. Мужчина не стал долго расшаркиваться с окружающими и сразу перешёл к делу:

- Куда открывать?

Стараясь не особо светить склянкой, хотя она, конечно, ни для кого уже не была секретом, Ринейл быстро сунул её в руку некролину: - Вот.

Тот не выказал ни капли удивления. Возможно, всему виной постоянное проживание на границе, из-за чего он мог просто не знать о том, что ритуал Единения крови уже некоторое время запрещён в империи.

- Все готовы? – рыжеволосый мельком оглядел окружающих его магов, и, получив в ответ утвердительные кивки, немедля ни секунды, настроившись на кровь, открыл новый портал.

Пропуская вперёд боевиков и стихийника, Ринейл отрывисто выдохнул и шагнул вперёд. Защитная руна по привычке была наготове, но, кажется, была уже не особо нужна. Всюду, куда только доставал его взгляд, можно было увидеть кровь: где-то она лишь слегка окропляла близлежащую листву, в других же местах стелилась густым ковром. Но самый ужас творился прямо перед ним. Там посреди опушки валялось чьё-то растерзанное тело. Оно было столь изуродовано, что не было никакой возможности понять кто перед ними, даже пол угадывался с трудом, и это при том, что вся одежда разодрана в клочья.

И всё же несколько прядей волос, оставшихся на голове жертвы, указывали на профессора Тардунг, которая просто обожала всевозможные эксперименты со своей внешностью.

В глубине души начинала клокотать ярость. Хотелось наброситься и так же растерзать тварей, посмевших напасть на их студенток и преподавателя.