Глаза дракона

— Простите, — начала было Лина, по интонациям догадываясь, что ее обругали, и наклонилась, чтобы поднять трость, когда внезапно поняла, что подобная вещь вряд ли может быть у другого человека. — Учитель То! Простите, пожалуйста!

— Все торопишься Лин На, — поняв, кто перед ним, То Лао перестал ругаться на китайском, но все равно недовольно поджал губы.

— Не знала, что вы тоже здесь.

— Меня часто зовут что-то рассказать коллегам, — небрежно отмахнулся он, забирая трость и поглаживая ее, но не делая попыток опереться, из-за чего Лина в который раз подумала, что не так уж она ему и нужна, несмотря на возраст.

В его голосе прозвучала укоризна, но Лина лишь пожала плечами:

— Не думала, что будет что-то интересное. Я здесь с матерью и с…

— Лина, вот ты где, — рука подошедшего Виктора, приобнявшая ее за плечи, показалась ей обжигающей, — мы уже отправляемся, но если ты хочешь ещё порисовать, можем задержаться и вернуться вдвоем на такси.

Лина успела отметить и то, что Виктор перешёл на «ты», чего обычно не позволял себе даже наедине, и почему-то взбешенный взгляд То Лао.

***

Мать, сколько себя помнила Лина всегда была сторонницей комфорта, и она была уверена, что отель подбирался с учетом ее вкусов, так что номер, ключи от которого протянул Лине беспрестанно кланяющийся портье, впечатлял.

Она привыкла к комфорту, как привыкла к нему мать, но так как мать никогда не забыла напоминать о том, кто в семье зарабатывает, Лина даже не делала попыток снимать жилье.

Отец готов был за него платить, но она нехотя приняла деньги только на аренду мастерской, которая ей была действительно необходима. Комнату они какое-то время делили с Ниной, тогда и сдружились, но в итоге мать закатила скандал, заявила, что у нее слабое сердце, и Лина поддалась, вернувшись в материнскую квартиру.

Сейчас же она вновь наслаждалась комфортом и одиночеством. Ко второму она уже успела привыкнуть за время работы в Китае.

Она вышла на балкон, кутаясь в свитер и грея руки о крошечную пиалу с зеленым чаем.

Было прохладно и свежий ветер, пахнущий влагой, напомнил ей о драконе. Мог ли Шень существовать на самом деле? Или все-таки он — плод воображения ее уставшего разума? У нее не было времени поразмыслить об этом.