Персональное чудовище для принцессы

Но даже этот кошмар был не таким ужасным, как вновь и вновь повторяющийся сон с городской площадью с неизменным монфоконом, в ячейках которого висели дорогие мне люди. Которые не скрывали своей ненависти ко мне. Только с каждым разом обвинения и упреки поражали разнообразием.

Вот после него я не могла успокоиться долго. Очень долго. Продолжая рыдать в подушку и бессмысленно оправдываться. Но с каждым разом получалось все хуже и в последний раз я уже не нашла слов для своего оправдания, соглашаясь с каждым обвинением, которое с ненавистью бросали мне в лицо вместе с вопросом – почему живу я, а не они?

От принятия своей вины было больно, чудовищно.

Но самое худшее, что с каждым пробуждением мне было все труднее найти причины жить дальше, раз за разом задаваясь вопросом: почему живу я, а не они? И достойна ли я этой жизни?

В лихорадочно скачущих мыслях, я сумела найти одну причину. Всего одну, но такую значимую. Я должна отомстить. Хотя бы в память о тех, кто так ненавидел меня в моих снах и кого я так любила.

Я должна отомстить, чтобы их смерть не была напрасной.

Единственной моей радостью стала Шая. Не знаю, чтобы я делала без ее молчаливой поддержки. Казалось, она действительно переживала за меня и хотела утешить, каждый раз запрыгивая ночью ко мне на постель и прижимаясь теплым боком. В эти моменты я позволяла себя расслабиться и провалиться в сон. Жаль только, в такой короткий…

***

Силы стали оставлять меня уже на четвертые сутки моей игры в прислугу. Именно тогда я решила, что пора выбраться в человеческую столицу.

С этой целью я набралась смелости, чтобы позвать хозяина замка, которого не видела с момента его ультиматума по поводу длины моей шевелюры.

Не особо веря в успех, я произнесла его имя, сидя на кухне. Удивительно, но он появился почти в ту же минуту.

– Звала? – не очень-то радушно поинтересовались у меня, проходя за стол и садясь напротив, сложив руки на груди. Быстрый взгляд оранжевых глаз на тарелку с некрасивыми бутербродами и насмешливый в мою сторону.

Сцепила зубы, подавив раздражение, помня, что у меня есть к нему просьба. Следовательно, возмущаться не в моих интересах.

– Вы говорили, что отпустите в город, когда я попрошу, – немного хрипло отозвалась я, старательно смотря на столешницу перед собой. Пальцы подрагивали, что тоже вызывало раздражение, и я с силой стиснула подол платья, чтобы избавится от неприятной дрожи.

– Я помню, – краем глаза отметила, что мужчина меланхолично кивнул. А после замолчал.