Персональное чудовище для принцессы

Мигом шкуру спустят.

– Мы нашли ее плащ. Поистреплем немного, кровью запачкаем, скажем, что нас опередил какой-нибудь зверь и задрал девчонку. Только плащик и остался.

– Не нравится мне это, – сомневался первый со вздохом, но было понятно, что дальше продолжать поиски ему не хочется. – Хорошо, выждем несколько часов, затем вернемся в замок, – все же решил несговорчивый, и свет факелов стал удаляться.

Только когда и свет и голоса полностью исчезли, я рискнула вздохнуть, лишь сейчас поняв, что даже дыхание задержала.

Стараясь не думать, что была на волосок от поимки, я, с тихим всхлипом и большим трудом, встала на четвереньки, отчего голова резко закружилась, а желудок взбунтовался. Мимолетно порадовалась, что ничего не ела почти сутки (хотя радость сомнительная, конечно, учитывая, что осталась в глухом лесу без провианта) и, хватаясь за ствол близ растущего дерева, подтянулась и поднялась на дрожащие ноги.

Так, от погони я оторвалась, теперь нужно найти место для ночлега. Как это сделать я представляла себе с трудом, но понимала, что в овраге оставаться все же не стоит.

Появилась здравая мысль, что запах моей крови может привлечь ненужное внимание хищников, и я, недолго думая, оторвала от подола рубашки лоскут ткани и обмотала им мою многострадальную головушку.

То ли ночь была очень холодной, то ли просто кровопотеря сильно сказывалась, но меня бил такой озноб, что зуб на зуб не попадал.

Толком не зная, что ищу, к тому же в полной темноте, стараясь не думать о своем незнании элементарных правил выживания в лесу, я, на заплетающихся ногах, продолжала бездумно двигаться, даже не пытаясь уворачиваться от веток, что нещадно били по онемевшему лицу. Вскоре силы меня покинули, и я со стоном опустилась на землю по стволу ближайшего дерева.

Холод не отпускал, сознание стремительно покидало меня, и мне уже было откровенно плевать и на заговоры, и на хищников, что, по слухам, тут просто изобиловали.

Уплывающее сознание вдруг уловило странный звук. Я вздрогнула и открыла глаза, чтобы испуганно замереть и даже забыть, как дышать. В неясном свете луны, что с трудом пробивался через кроны деревьев, на меня в упор смотрели и чуть фосфоресцировали два немигающих глаза.