О чем поет вереск

Подумаешь, кто сколько раз палкой махнет! Пусть Джаред попробует подчинить кого-нибудь силой мысли. Рассказать об этом Этайн – и она наверняка забудет глупый проигрыш. Вот только выбрать подходящий момент...

Мидир оскалился на феечку – и та стремглав улетела в сторону дворцового сада.

– Постой, милая крошка! – позвала ее женщина, но та уже скрылась.

Волчий король снова пожал плечами. Этайн огорченно вздохнула:

– Кажется, сегодня от меня все убегают, – и опустила взгляд на внутренний двор.

Мидир насторожился: нарушивший Слово всегда получал по заслугам.

Раскаленная морда на длинном металлическом пруте поднялась из жаровни, и волчий король невольно повел плечом. Слишком часто в детстве эта голова опускалась на его руку, наказывая за дерзость и непослушание. На подобное Этайн явно не стоило смотреть: еще распереживается из-за ерунды. Ожог Кроук залечит за ночь, гораздо дольше будет болеть его уязвленная гордость.

– Пойдем, моя красавица, – позвал Этайн Мидир.

По дороге она разглядывала многочисленные статуи, все так же забавно отшатывалась от механесов и восхищалась замком.

А потом Мидир увел ее в опочивальню, уложил на постель...

Женская ладонь прошлась по ключице Мидира. Он переплел свои пальцы с пальцами Этайн, отвел ее руку – иначе всем беседам конец.

– Хочешь, расскажу про Алана?

Этайн торопливо кивнула. Мидир отпустил ее пальцы, и женщина улеглась на его грудь, сложила руки перед собой и уперлась в них подбородком.

– Это случилось восемь земных лет назад… Нет, давай, я лучше покажу тебе.

Мидир положил руки на виски Этайн.

* * *

В дом Эохайда, ставшего королем галатов не так давно, врывается гонец. Кислым страхом от него разит так, что Мидир отворачивается к окну. Тонкие стеклянные браслеты с необычной витой отделкой, лежащие на подоконнике, куда интереснее, чем мелочные тревоги людей.

Но Эохайд, выслушав донесение и отпустив юношу, обращается именно к королю волков.

– Тебя же зовут черным волком.

Так?

Мидир откладывает забавные поделки и поднимает взгляд.

– Так.

Эохайд в задумчивости трет широкую пшеничную бровь.

– Значит ли это, что ты умеешь обращаться со многими зверюгами, пусть они и потеряли разум?

– Со всеми.

– В старый амбар загнали необычного волка, слишком сильного и умного для нашего, земного. Теперь от меня ждут приказа выкурить его или подстрелить.

– Сейчас не Лугнасад, луна убывает. Гулять между мирами затратно даже для меня.